Чтение онлайн

Однажды я спросил пятидесятипятилетнего холостяка, почему он никогда не был женат. «Я бы женился, если бы смог найти женщину наподобие моей матери. Все современные женщины вертихвостки», — ответил он. Этого человека интересовал только парусный спорт, и обычно он плавал во Флориду, на Бермуды или другие курорты.

Его мучили постоянные боли в животе и простуды, а страх микробов фактически вынудил отказаться от поездок по железной дороге. Пока мать была жива, она следила за ним и всегда предостерегала от простуды. После смерти матери холостяк инкорпорировал ее образ и впоследствии, так сказать, непрерывно слышал голос, взывающий к сохранению здоровья. Такая картина типична для многих холостяков. По существу вследствие нарциссизма они не способны посвятить себя какой-либо женщине, за исключением матери. Однако, когда мать умирает, либидо отводится в пользу их эго, что вызывает невроз или психоз.

Второй тип не слишком выраженной фиксации на матери можно проиллюстрировать случаем Л. Мужчина 49 лет привел ко мне на консультацию свою жену, потому что она страдала агорафобией. Диагноз поставил семейный врач, основываясь на страхе пациентки выходить из дома. При опросе вскоре выяснилось, что речь идет не об истинной агорафобии, так как страх выходить в одиночестве из дома проявлялся периодически от нескольких дней до нескольких недель и всецело осознавался.

Короче говоря, ситуация выглядела следующим образом. Л. был единственным ребенком в семье, отличавшимся сильной привязанностью к матери. Когда он женился, мать предприняла попытку распространить власть на невестку. У невестки это вызвало протест, и некоторое время продолжалась борьба между матерью и женой, из которой жена вышла победительницей. Л. остался с женой, несмотря на полный разрыв отношений жены с матерью. Пациентка начала рассказ с того, что Л. очень хороший и щедрый муж, но некоторые аспекты его поведения вызывали у нее недоумение. Причиной женитьбы, как она знала, послужила во многом ее внешняя привлекательность. Л. хотел, чтобы жена роскошно одевалась; он любил часто посещать ночные клубы и престижные курорты, где его хорошо знали. Женщина, однако, была совершенно уверена, что муж в большей степени заинтересован в демонстрировании своей жены, чем в стремлении доставить ей удовольствие. Годы совместной жизни привели, кроме того, к выводу о весьма специфическом во многих отношениях поведении мужа с друзьями. Так, вскоре после вступления в брак Л. представил жену чете D., супружеской паре, которая, подобно мужу, вращалась в избранном обществе. Он попросил жену быть обходительной с новыми знакомыми, особенно с мистером Р. Ей не нравилась бесцеремонность D., и она не скрывала своих чувств от мужа, но муж уговаривал ее не замечать просчетов своего лучшего друга. В любой приезд супругов на курорт чета Р. уже находилась там.

Наконец миссис Л. переменила отношение к D., поскольку он стал младшим компаньоном мужа в бизнесе. Через некоторое время у них возникла сексуальная связь, длившаяся более двух лет. Миссис Л. была уверена, что муж на самом деле ничего не знает, но если бы узнал, скорее всего простил бы обоих. Неожиданно муж изменил отношение к Р. Легкое разочарование переросло в сильную ссору, и произошел полный разрыв. Между тем миссис Л. была бы рада прекратить любовную связь с D., но боялась его угроз. Понимание, насколько муж теперь ненавидит D., вселяло неуверенность, простит ли он измену. Она прибегала к разного рода уловкам, чтобы как можно реже видеться с Р. Этим объяснялся страх покидать дом без сопровождающих, о.а. страх не мотивировался ничем бессознательным. Когда семейный врач диагностировал заболевание своей пациентки как агорафобию, она охотно согласилась с таким оправдывающим ярлыком.

Наиболее интересный аспект случая представляет последующее поведение мистера Л. Через несколько мепуоаа после разрыва с Р. у него возникла привязанность к М с доскональным повторением предыдущих поступков,

особенно в отношении жены и нового приятеля. По словам миссис Л., муж буквально помешался, вынуждая ее вести себя с М., как прежде с Р. Ситуация неизменно воспроизводилась с каждым новым другом, и, хотя миссис Л. не вступала больше в сексуальные связи, возникали сложности, отягощавшие ее жизнь.

Короче говоря, мы имеем дело с гомосексуальной акцентуацией, основанной на неразрешенном эдиповом комплексе. Мистер Л., бессознательно зафиксированный на матери, идентифицировал с матерью жену. В процессе психосексуального развития он достиг генитальности, но испытывал затруднения в нахождении гетеросексуального объекта для удовлетворения половой потребности. По убеждению миссис Л., муж никогда не любил ее в общепринятом смысле, а просто действовал в соответствии со своей склонностью к демонстративности. Он использовал привлекательность жены, чтобы выставлять ее в дорогих ресторанах, ночных клубах в целях удовлетворения собственного нарциссизма. Не в последнюю очередь муж всегда настаивал на проявлении дружеских чувств к своему очередному другу. Миссис Л. долгое время не понимала такого поведения, расценивая его как «причуды характера». Обычно в друзья выбирались женатые мужчины, и мистер Л. испытывал сильную привязанность к новому приятелю, оставаясь весьма равнодушным к его жене.

Рассуждая на языке психоанализа, Л. постоянно стремился с помощью жены реконструировать раннюю семейную ситуацию: отец, мать, он сам. Другими словами, Л. навязчиво пытался соединиться с приятелем посредством жены. Он бессознательно старался восстановить ранний семейный роман, а именно поделиться женой с другом, как прежде разделял мать со своим отцом. Крайнюю форму таких ситуаций сексологи называют «триолизм».

Магнус Гиршфельд называет триолизм искаженным гомосексуализмом. Конечно, триолизм— смягченная форма гомосексуализма, представляющая попытку поделить мать с отцом или заменителем отца на основе бисексуальности и более полного эдипова комплекса. Нельзя забывать, что приспособление к эдиповой ситуации, идентификация с отцом или матерью зависят от относительной силы двух сексуальных предрасположенностей. Бисексуальность индивида — это конституциональный фактор, который участвует в судьбе эдипова комплекса. Более того, в случае Л. необходимо предполагать существование более полного варианта эдипова комплекса, по терминологии Фрейда. Мальчик тогда не только проявляет амбивалентное отношение к отцу и чувство привязанности к матери, но одновременно ведет себя подобно девочке, т. е. испытывает женственное чувство к отцу и ревнивую неприязнь к матери. Он не может понять, почему отец предпочитает спать с матерью, анес ним.

Форма паранойи, которую немцы назвали «алкогольный бред ревности», всегда нас озадачивает. О психозе, сопутствующем алкоголизму, можно прочитать в любом учебнике. Я хорошо помню такого пациента из Центральной айслипской больницы, уверявшего, что он только изредка выпивает кружку пива. Я не верил в это, пока его жена не подтвердила правдивость заверений. Меня учили, что бред ревности неизменно основывается на алкоголизме, поэтому возникло недоумение. Однако я слышал аналогичные заверения и от других таких пациентов и начал сомневаться в роли фактора алкоголизации в развитии данной формы паранойи. Зарождалось убеждение, что частота алкоголизма при этом заболевании представляет собой скорее следствие, чем причину. Я объясняю ревность относительной или абсолютной импотенцией, столь часто встречающейся в клинической картине заболевания. Я спрашивал некоторых пациентов, откуда они знают об измене жены, и часто получал признания об отсутствии прямых доказательств, речь шла просто о недостаточной сексуальной активности

жены. Один из пациентов выразился следующим образом: «Если бы у нее не было другого мужчины, она нуждалась бы в сексе и заботилась, чтобы сексуально меня возбудить». Другими словами, он порицал жену за свою импотенцию. Когда я стал фрейдистом и научился на все смотреть психогенетически, проблема алкоголизма предстала в совершенно другом свете.

Ревность — нормальное эмоциональное состояние, наблюдаемое у всех животных в течение брачного периода. Я никогда не встречал влюбленного, не ревновавшего по пустякам. На самом деле, мне кажется, что ревность филогенетический феномен и унаследуется. Наши знания о животных и примитивных людях свидетельствуют о бескомпромиссности сексуальной конкуренции, которая столь же безжалостна, как и борьба за пищу. Конкуренция более трудна, чем представляется при поверхностном взгляде. Мужчинам все еще приходится завоевывать и удерживать своих подруг. Хотя современное общество чинит препятствия «интервентам», семейные раздоры время от времени приводят к разводам. Каждый мужчина дорожит своим именем и поэтому проявляет драчливость, называемую нами ревностью, и часто прибегает к ней без реальной причины. В крайних случаях соперники придумываются, и фантазии нередко превращаются в сверхценные идеи.

Я наблюдал такого пациента, который женился на бывшей «толстухе» из хорошо известного цирка. Пациент настаивал, что жена подсыпала ему в пищу снотворное и, — пока он спал, вылезала в окно для встречи с любовниками. Я обратил внимание пациента на невозможность при весе в четыреста пятьдесят фунтов выбраться из окна загородного коттеджа. Хотя он признавал этот факт, но все же придерживался мнения, что вылазки происходили дюжины раз, и добавлял: «Парень, должно быть, достаточно силен, чтобы сдвинуть стену». Конечно, пациент был безумен, но я слышал подобные аргументы от вполне разумных мужчин, которые объясняли мнимые хитросплетения на более рациональной основе.

Роль алкоголя в бреде ревности становится совершенно очевидна, если учесть, что алкоголь снижает торможение и таким образом уменьшает силу сублимации. Под влиянием алкоголя, так сказать, человек забывает свои беды и может реализовывать самые дикие фантазии. Изучение таких случаев позволило выявить неизменное желание устраниться от гетеросексуальности. Все обследованные мною хронические алкоголики либо никогда не достигали генитальности и стадии нахождения объекта, либо обнаруживали заметную слабость в развитии, которая рано или поздно приводила к регрессии на оральную стадию. Некоторые из них рассказывали о неудачах с женщинами, несчастном браке или любви, за что они неизменно порицали женщин. В оправдание пьянства они говорили об одиночестве и посещении баров, клубов в целях поиска компании. Но гомосексуальный элемент, как известно, ярко выступает на подобных сборищах, независимо от участия в иих представителей высшего или низшего слоя общества.

Мне хотелось бы представить вам анализ случая паранойяльного бреда ревности, но, к сожалению, здесь этого сделать нельзя. Классический случай такой паранойи описан Фрейдом и позднее в сжатой форме приводится мной. Пациент обратился ко мне с просьбой о лечении, однако особенность бредовых идей не допускала пребывания в домашних условиях, и я отправил пациента к Фрейду. Он пробыл в Вене около двух с половиной лет и вернулся домой со значительным улучшением, но все же со склонностью к навязчивому допрашиванию жены. Фрейд посоветовал продолжить психоанализ. После шести месяцев работы я мог констатировать излечение, и с тех пор