Чтение онлайн

Пациент отличался сексуальной незрелостью и не стремился к поиску любовного объекта. Он никогда не испытывал эротического влечения к женщинам, но любил появляться с красивыми и хорошо одетыми женщинами в ресторанах и театрах. Сам он тоже всегда ярко одевался, не мог удержаться от покупки шикарной одежды и драгоценностей, что приводило к ссорам с отцом. Желание блистать в обществе поощрялось матерью пациента. Его мать хорошо знали в американских кругах за границей, она имела обыкновение проводить каждую весну и лето на модных курортах Франции и Германии.

Вскоре я пришел к выводу, что пациент не нуждается в психоаналитической терапии, хотя он охотно посещал меня и я помогал его отцу привлечь молодого человека к полезной деятельности. Однажды мне довелось беседовать с секретаршей и компаньонкой его матери. Эта интеллигентная и искушенная женщина, жившая с семьей многие годы, спросила, слышал ли я о скандальной истории, в которую попал пациент прошлым летом на одном из водных курортов за границей. Она не знала деталей, но была уверена в сексуальной подоплеке ситуации и посоветовала не спрашивать о происшествии мать пациента. По ее мнению, он сам обо всем может рассказать, если не напрямую затронуть тему. Действительно, не составило труда выяснить следующие факты.

С раннего возраста пациент отличался любопытством относительно естественных отправлений, особенно дефекации: у него было сильное, навязчивое желание наблюдать эти функции у мужчин и женщин. В течение летних каникул за границей он обычно находился в одной комнате с матерью. Насколько пациент мог вспомнить, он нередко видел или слышал мочеиспускание матери, когда она считала, что мальчик заснул. Повзрослев, он часто долгие часы бодрствовал в надежде увидеть ее дефекацию. Дома, где возможность остаться незамеченным предотвращалась отцом, мальчик предавался фантазиям, будто бы он наблюдает за матерью или другими людьми, совершавшими отправления. С наступлением половой зрелости любопытство видеть такие действия сменилось сильным навязчивым желанием воспрепятствовать их выполнению. Во время трех последних поездок за границу пациент осуществлял свое желание следующим образом. Зная, что отдыхающие имеют привычку после питья минеральных вод прогуливаться и часто справляют нужду в кустах, пациент их преследовал, чтобы застать врасплох. Такие преследования сильно возбуждали его и иногда заканчивались эякуляцией. Особое наслаждение он испытывал, когда «добыча» проявляла беспокойство в момент погони. Во многих случаях преследование вызывало у жертв негодование, и пациент получал угрозы, если упорствовал, но это только разжигало его возбуждение.

Когда не предоставилось возможности осуществлять подобные действия по отношению к молодым женщинам, пациент наконец решил последовать в туалет за пожилой леди. Он исполнил свой план, но в результате начались неприятности, заставившие мать покинуть отель. Пациент отрицал проступок, ссылаясь на случайную ошибку. Мать поверила его оправданию, но управляющий отеля проявил непреклонность. Короче говоря, пациент страдал от активной и пассивной алголагнии, основанной на копрофилии, которая сводилась главным образом к фантазиям. Активная алголагния проявлялась в попытках воспрепятствовать совершению другими отправлений, а роль пассивного элемента заключалась в идентификации себя с жертвами. Происхождение перверсии восходило к детству, когда мать использовала шлепки и задабривания в обучении контролю за отправлением естественных потребностей. Пациент отчетливо помнил, что испытывал одновременно наслаждение и боль в сильном стремлении удержаться от дефекации в отместку матери.

Давайте вернемся к филогенетическим залежам, которые теперь становятся источником грубых и непристойных действий. Так, онтогенетически присущее анусу чувство удовольствия первоначально зародилось в клоаке, все еще существующей в неизменной форме у птиц и претерпевшей сложные трансформации в процессе биологической эволюции. Некоторые из изначальных функций клоаки закрепились за отдельными каналами, другие (дефекация и газонакопление) по-прежнему свойственны анусу и стали вызывать отвращение с развитием цивилизации. Однако, несмотря на сложные трансформации, некоторые из оставленных чувств бессознательно

предъявляют свои права, и популярное приглашение поцеловать или пососать задние области тела представляют собой искаженное выражение, эхо, так сказать, давно оставленных удовольствий.

Сходные филогенетические излишества хорошо известны. Примером может служить аппендикс, который некогда выполнял полезную функцию, нов процессе эволюции постепенно ее утратил. Если теперь случайно данный орган начинает функционировать, это не только вредно для организма, но часто приводит к фатальным последствиям.

Более того, каждая клетка организма имеет маленькую душу, и, следовательно, каждый орган, представляющий конгломерат клеток, обладает «психоидом» (по терминологии Блейлера), который обеспечивает его специфическую адаптацию к целостным нуждам организма. Конечно, психоид клоаки претерпел множество модификаций, прежде чем обрел новую форму у утконоса и еще более специализированную функцию у человека. Но, несмотря на все изменения, филогенетические энграммы сплошь и рядом экфорируются в виде симптомов, сновидений, мифов, а при сильном возбуждении выступают и в обыденной жизни. Не следует забывать, что рост всех относительно высокоразвитых животных организмов начинается с гаструлы, двухслойного зародышего листка, из которого в процессе дальнейшей эволюции формируется пищеварительный канал с передним и задним отверстиями, или ртом и анусом. Четвероногие наземные животные, наделенные клоакой, произошли от вышедших из воды на сушу позвоночных. Постепенно органы копуляции эволюционировали и становились более специализированными, от амфибий к рептилиям и птицам, и наконец достигли сравнительного совершенства у наделенных клоакой млекопитающих. Таким образом, утконос не только находится на пересечении между тремя огромными семействами животных, но также представляет собой первое млекопитающее с рудиментарным пенисом, каналом для прохождения семени, который, подобно влагалищу, развился прямо из ануса.

Имея в виду длительную и постепенную эволюцию эрогенных зон человека, не трудно понять, почему анальные функции наряду с отвращением вызывают иногда удовольствие. Чувство удовольствия, как уже говорилось, совершенно очевидно у детей, в то же время взрослые реагируют явным внешним отвращением. Некоторые низшие слои общества тоже, кажется, не скрывают удовольствия. Подтверждением служит немало пословиц и обычаев примитивных и современных людей. Древние египтяне и римляне поклонялись соответствующим божествам. Французы и итальянцы, отличающиеся непосредственностью, когда дело касается естественных потребностей, обладают на этот счет многочисленными пословицами. Конечно, наши культурные сограждане скрывают все относящееся к анальной активности, но в процессе психоанализа некоторые открыто признают большую заинтересованность в удовольствии от анальных функций, другие демонстрируют ту же реакцию посредством явных реактивных образований. Так, многие по возможности долго задерживаются в клозетах, некоторые не отрицают пристрастия к чтению и размышлениям там и даже относятся к клозету, как к библиотеке.

Я мог бы добавить множество случаев в подтверждение факта, что приглашение поцеловать или пососать «запретные» места представляет собой искаженное желание, почерпнутое из филогенетического опыта. Такая гипотеза не требует слишком большой смелости. Брань выносит на поверхность очень древнюю защитную реакцию, возвращающую к времени, когда люди не чурались совместного пребывания в атмосфере зловония. После изучения многочисленных пациентов с явной анально-садистической акцентуацией я не считаю беспочвенным сделанное предположение.

Допуская, что высказанные гипотезы трудно принять, подчеркнем их полное подтверждение большим набором выражений, которые нередко можно услышать в малокультурных слоях общества. Позвольте процитировать один такой пример. Мои летние соседи, очень степенная и религиозная семья, часто жаловались мне на жильцов с противоположной стороны улицы. Они интересовались, можно ли как-то воспрепятствовать шумным потасовкам мужа и жены. Я завел поверхностное знакомство с главой неугомонной семьи, тренером знаменитых боксеров, претендовавшим на излечение невротиков с помощью занятий боксом и борьбой в его спортивном комплексе. Затем попытался пофилософствовать с моими благовоспитанными соседями об условиях окружающей среды и культурных факторах, чтобы способствовать их терпимости, коль они не могли быть подвергнуты предлагаемому лечению. Именно тогда разразился скандал, и на апогее стычки вульгарная жена не переставала повторять: «Мне на тебя…» Мои собеседники очень смутились. Я со своей стороны крайне заинтересовался, потому что никогда прежде не слышал этого выражения.

Была засвидетельствована хорошая иллюстрация взрыва гнева, с которым столь часто сталкиваешься в вульгарной толпе, где контроль и вытеснение почти отсутствуют. Чтобы рассеять недоумение доброжелательных соседей, пришлось дать им диссертацию по анальному эротизму. Они стали доказывать, что подобное поведение сопутствует очень низкому культурному уровню, и я с готовностью согласился, но упомянул о гневных высказываниях даже культурных людей, нередко говорящих о «поднятии вони» или о чем-то «дурно пахнущем». Когда речь заходит о низменном характере, часто употребляется слово «вонючий».