Чтение онлайн

На опушке рощи ее вновь встретили Уля и Дана. Было прохладно, но девочки так и ходили в своих сарафанчиках. Лелька мимоходом удивилась: «И как они не мерзнут?», а потом, словно ее кто-то подтолкнул, взглянула на девочек, как учил ночью Кондратьич, ис ужасом поняла, что они не люди.

Подружки, увидев, как с Лелькиного лица сползает улыбка, сменяясь откровенным ужасом, переглянулись и вздохнули. «Она все поняла» — сказала Дана. А Уля негромко попросила: «Погоди минутку, пожалуйста. Мы тебе худого не сделаем, потом сами уйдем, если захочешь». И такими несчастными были эти девчонки, что сердце Лельки дрогнуло. Она вспомнила, как играла с ними все лето, делилась своими бедами, слушала рассказы о лесе.

— Вы кто?

— Мы лесавки, лесные духи. Когда-то мы были обычными детьми, но погибли в лесу. У нас не было богов-покровителей, так что Лесной хозяин оставил нас себе и сделал духами-служителями.

— А как это — боги-покровители?

— Раньше, когда рождался ребенок, его отдавали под покровительство богу, которому служила семья. Мальчишек обычно посвящали Хорсу, Велесу или Перуну, девочек — Мокоши или Живе, а иных и Моране. Когда такой человек умирал, то отправлялся богу на суд, а тот уже решал — отправить душу на новый круг, заточить в Нави, отпустить в Правь. Позже детей стали крестить в церкви, но лешие, водяные и другие помощники старых богов явились в мир раньше Христа, власти его не признавали и не боялись. За это их стали звать нечистью. Я была крещеная, а Дана умерла слишком маленькой, ее даже окрестить не успели.

— А умирать было страшно?

— Нет, я мала была, ничего и понять не успела. Увязалась с сестрами за грибами в лес, заплутала, только собралась заплакать — вижу дяденька стоит и зовет меня с собой. Я и пошла к нему. Так меня Лесной хозяин и забрал. Давно это было, батюшка мой с Ермаком в эти края пришел. А Дану мать на покос взяла, не с кем ей было дочку-годовушку оставить. Пока косила, волк девочку и унес. С тех пор мы живет здесь, храним лес. Люди нас не видят, ты первая углядела. Мы так радовались, что ты с нами разговариваешь, про настоящие чудеса рассказываешь. Ты теперь больше с нами не будешь играть?

— А вы хотите?

— Конечно хотим. Только мы здесь, пока лес не спит. С первым листом выходим, после Авсеня прячемся до весны. Но ты ведь не беседовать сюда так рано пришла?

Лелька еще немного подумала, потом мысленно махнула рукой и рассказала о своей беде.

— Значит тебе цветки чертополоха нужны и можжевеловые листья? Листочки быстро найдем, а вот цветов почти не осталось. Но я знаю местечко. Ты подожди немного, мы скоро.

И девчушки легким ветерком упорхнули в рощу. Вернулись они минут через десять.

— Вот, смотри: это с можжевельника листья, а это чертополох. Он последний, отцвел уже, больше в это лето не будет. Только его подсушить надо.

— Спасибо, девчата! Побегу оберег делать.

— А ты еще придешь?

— Завтра, ладно? Сегодня уже не успею, надо еще тете Наташе помочь, я обещала.

Лелька не оглядываясь побежала домой, а две подружки словно растворились в лесном сумраке. Дома Леля разложила собранные травы на старой газетке и спрятала за шторку в зале. Подоконник там был узкий, так что за шторки никто обычно не заглядывал, но Лелька на всякий случай попросила: «Домовой дедушка, присмотри за моими травками, пожалуйста. Лето кончается, я новых больше не найду, а мне очень нужно». Она не была уверена, что ее услышали, но делать было нечего.

Синенький лоскуток для мешочка нашелся в тети-Наташином рукодельном ящике. Наталья любила и шить, и вязать, хотелось ей и дочку с племяшкой к рукоделью приохотить, так что девчонкам разрешалось брать обрезки ткани, нитки, иголки. Правило было одно: взяла, попользовалась — убери на место. Швея из Лельки была та еще, но сделать мешочек было несложно, с парой швов она управилась быстро. К вечеру травы на окошке высохли окончательно, так что Лелька убрала их в мешочек, прочитала выученный наизусть заговор из маминой тетрадки и спрятала оберег в кармашек Старичка рядом с родительским письмом.

За день Лелька так умаялась, что заснула мгновенно, и даже обычных снов про туман в эту ночь не видела. Однако перед тем как лечь, она не забыла оставить в уголке кухни блюдце с молоком и кусочком хлеба.

На утро блюдце нашла тетя Наташа.

— Девочки, кто оставил молоко? Леля, твоя работа?

— Да.

— Зачем?

— Домовому. А то он голодный.

— Господи, ну какой домовой? Я уж обрадовалась, думала свекровка уехала, так все эти глупости кончатся. А тут нате вам — племянница домовых прикармливает!

— Ну я же немножко…

— Леля, ну какие домовые? Ты уже большая девочка, должна понимать, что все это сказки.

— Мне мама про них рассказывала — на глазах у Лельки набухли даже не слезы, а гигантские, прозрачные слезищи, и Наталья почувствовала себя неловко. В конце концов, девчушка совсем недавно потеряла родителей и только начала приходить в себя. «Ну что мне, молока что ли жалко?» — подумала Наталья, — «Бог уж с ним, если ей так полегче будет».

— Ладно, если тебе так надо — оставляй. Хоть Лапатундель поест. Но блюдце каждый день ты сама моешь. И сама следишь, чтобы никому под ноги не попало, договорились?

— Спасибо тетя Наташа! Вы самая лучшая! — Лелька подскочила, обняла Наталью, но почувствовав, как в спину впился ненавидящий взгляд Ирины, отпустила тетю и отошла в сторонку.

— Ладно, будет. Давайте завтракайте и займемся делами. Вам в школу скоро уже, а вы за лето поди и буквы-цифры забыли. Вспоминайте, готовьтесь к сентябрю.

Ночью девочка снова позвала Кондратьича. Тот появился сразу, рубашка стала белой, украсилась поясом. Лелька даже вопросов не задавала, и так понятно откуда что взялось. Сегодня она твердо намеревалась задать домовому вопросы, от которых он прошлый раз так ловко увернулся.

— Что неугомонная, любопытно тебе? — добродушно усмехнулся домовик. — Спрашивай давай, все одно не утерпишь, что смогу — расскажу.

— Что такое Грань? — задала Лелька самый главный вопрос.

— Грань это Грань, граница стал-быть между Навью и Явью.

— Вы все время говорите про Навь и Явь, и в маминой тетрадке я тоже про них читала, а что это такое — непонятно.

— Явь — это вот этот мир, где люди живут. А Навь — мир другой, потусторонний.

— Это куда люди после смерти попадают, да?

— Нет, не так. Когда человек умирает, его душа освобождается. Если у души был бог-покровитель, то к нему она и уходит. Покровитель смотрит что и как, и отправляет душеньку или снова в Явь, если та свой урок не выучила, или в Правь, если умерший совсем праведником был, а то и в Пекельное царство, ежели злодей заугольный помер. А вот души, покровителя не имеющие, попадают в туманы Нави. Там нет ни времени, ни света, только туман, пустые тропы да холмы, в которых спят старые боги или герои, коих Земля не вынесет. Бродить там душам до скончания времен, да только вот люди-то разные, и души разные. Ежели душа сильной окажется, будет она в Явь рваться, а со временем превратится в приспешника кого-то из спящих богов.