Чтение онлайн

У Лены сердце разрывалось от жалости к нему, она помнила и любила его другого, — веселого, остроумного, сильного. Ей казалось тогда, что он может все: горы свернуть, если надо. И вот, он перед ней на коленях, умоляет ее…

— Ты ни разу не сказал мне, что любишь меня, даже сейчас не сказал… — произнесла она, глядя на Алекса. — я не уверена в тебе, в том, что ты любишь меня. А самое главное, я не уверена в себе, а это еще хуже. Мы поддались своим воспоминаниям, эмоциям. Стоит ли ломать судьбы близким людям. Я понимаю, что у тебя с Вероникой давно все… Но у меня семья, муж, сын, я не могу думать только о себе. Все не так просто. Я встретилась с тобой вовсе не для возобновления наших прежних отношений, но поддалась минутной слабости, жалости, если хочешь. Я виновата, моя вина. А позвонила я, чтобы встретиться и от тебя самого узнать правду, что произошло в БРИПе. —

Алекс встал, лицо сделалось чужим и жестким:

— Знаешь, Ленка, (он впервые ее так назвал) — он подошел к буфету, открыл дверцу и достал бутылку виски — Хочешь? — Лена с отвращением отказалась. — В нашем деле, то есть тем, чем мы занимались в БРИПе, всегда можно было найти любую зацепку, чтобы попасть под монастырь. Полно было разработок двойного назначения, — он явно старался «запудрить мозги» Леночке. — Ты ведь далека от науки, вот против нас и возбудили дело. Я все думаю, кому это выгодно? — Алекс залпом осушил содержимое стакана.

Лена, внимательно наблюдая за ним:

— Да, я далека от науки, это верно. Но пропали секретные документы, вернее были обнаружены их следы, всплывшие за границей. — Она смотрела в упор на Алекса. Он молчал и старался не глядеть на нее, затем снова налил себе в стакан и выпил залпом.

Лена с металлом в голосе:

— Хватит пить! Объясни, что такое произошло, что свело в могилу Матвея Львовича?

Алекс, уже опьяневший:

— Матвей Львович, Ленка, был старый человек и умер своей смертью в больнице под присмотром врачей, понятно? Дело будет закрыто, в связи со смертью главного подозреваемого, понятно? —

— Понятно. — ответила Лена, брезгливо смотря на быстро пьянеющего Алекса. — Понятно, что вы с Вероникой все свалили на честного, заслуженного ученого и убили его, свели в могилу. А главное, опорочили его доброе имя, чем он дорожил гораздо больше денег! И знаешь что, держись-ка ты покрепче около своей жены, а то как знать, из свидетелей ты можешь стать главным подозреваемым по этому делу и займешь место Матвея Львовича. — Лена направилась к выходу из квартиры и через плечо бросила:

— Не надо меня провожать, я знаю дорогу домой. — С этими словами она ушла, захлопнув за собой дверь.

Лена шла домой через весь город не разбирая дороги, хотя их с Алексом квартиры были в центре города и если идти коротким путем, то не так уж и далеко находились одна от другой. Но Лене не хотелось идти домой пока она не очистится, не сбросит с себя старый груз, много лет мешавший ей жить с мужем. Она вдруг отчетливо поняла, что стала свободной, именно сегодня она оставила все позади себя и вернется домой к мужу и сыну обновленной, не отягощенной своим прошлым. Да, она поддалась внезапно нахлынувшему чувству, но как оказалось, это был последний, предсмертный вздох ее любви, а может и не любви, а жалости. Бродя и петляя по улицам города, Лену не покидало чувство, что таким образом она роняет на дорогу последние крупицы того, что было у нее на душе все эти годы и когда последняя крупинка упадет ей под ноги, тогда она вернется домой и начнет новую с Лешей жизнь и, вероятно, когда-нибудь настанет время и она искупит свою вину перед ним, она все для этого сделает. И тут Лена отчетливо почувствовала, что все.., ничего в душе из прошлого не осталось и она может идти домой к своей семье

Дело БРИПа в связи со смертью Матвея Львовича благополучно закрыли. Закрыли и сам БРИП. Судьба Алекса и Вероники Леночку не интересовала, а вот Нина.., впрочем после Матвея Львовича только Нина представляла для БРИПа настоящую ценность. Лена позвонила Нине и пригласила в гости. Нина, как всегда спокойная и невозмутимая, воистину королевское качество — выдержка и пунктуальность, у Нины этого с лихвой, а вот Леночке еще учиться и учиться. Конечно, можно все списать на ее лабильную нервную систему…

И вот, ровно в назначенный день и час, как и было условлено накануне, Нина позвонила в дверь квартиры Крыловых. Открывать пошел крестник Нины, Коля. А Лена с Лешей встречали гостью в холле своей шикарной новой квартиры, в которой Нина еще ни разу не была. Коля с Лешей ухаживали за Ниной, помогли ей снять верхнюю одежду, а Леночка проводила ее в ванную помыть руки.

— И все же, как несправедлива бывает судьба к таким женщинам, как Нина. — размышляла Леночка, окидывая ее взглядом, — ну чем она хуже меня, а ни семьи, ни детей и все ее лучшие годы подходят к концу. Впрочем, за ней пытался ухаживать Ханс, немецкий ученый, кажется тоже профессор-физик, он приезжал к ним в БРИП несколько раз и каждый раз высказывал сожаление, что Нина не работает с ним в Германии. Но так уж получилось, что именно с Хансом Нина проработала эти пять лет в Штутгарте, он помог ей и с контрактом на работу, и с жильем помог. У них так много с Хансом общего, даже внешне они похожи. Нина, прекрасно владеющая немецким языком, свободно общалась с немцами, а Леночка говорила с Хансом по-английски, которым он владеет не хуже родного немецкого. На все галантные ухаживания Ханса Нина только вежливо улыбалась. Она знала, что у Ханса жена, которая уже много лет борется с тяжелой болезнью и Ханс не оставит ее, а Нина тем более не встанет между ними. Нина, — чистая, светлая идеалистка.

— Я бы назвала ее одним словом — Абсолют, к ней лучшего и не подберешь. Абсолют с минимальной погрешностью, стремящейся к нулю, если я еще что-то помню из физики. — с улыбкой глядя на Нину, размышляла Леночка. — Вот и я была такой когда-то, тоже планка была до небес. Так и жила, как девица в светелке, нецелованная чуть ли не до окончания института. Как знать, если б не Леша, может и осталась в старых девах, как Нина. —

В столовой был накрыт стол по случаю приезда дорогой подруги и родственницы, все сели и подняли свои бокалы за Нину, за ее возвращение и очевидные успехи. После первого тоста Нина стала вручать свои подарки, всем новые мобильные телефоны, а также разные милые сувениры и мелочи для хозяйства, предназначенные для Надежды Борисовны и Лукинишны. А Коле еще и рюкзак красивый для школы и модные молодежные футболки, Лене - косметику «Нивеа», которую она очень уважала, за высокое качество, несмотря на ее «нацистское прошлое».

— Что ты намерена делать дальше, Нина? Где работать? —

На что Нина с загадочной улыбкой ответила так, как никогда раньше, Леночка и не знала, что Нина так умеет:

— А вот и нигде… Ханс зовет продлить контракт еще на пять лет. Не-хо-чу! — сказала по слогам Нина. — на-до-е-ло! Поеду к вам на дачу картошку сажать! Возьмете в качестве рабочей силы? А я вам про звезды буду рассказывать…

Кстати, Нина ездила в Кембридж, встречалась с самим Стивеном Хокингом и у нее была с ним небольшая беседа, весьма специфическая по форме, но интересная по содержанию.

— Ну, а если серьезно, — продолжала Нина, — зовут в Москву в головной институт, в наш городской зовут на кафедру и может даже заведовать. Я еще не решила, но не хочется далеко от вас с Колей, у меня, кроме вас и нет никого. — Леночка обняла Нину, а про себя подумала:

— У меня хоть Ира с Любой и мама, конечно, не говоря о муже с сыном. —

А у Леночки началась хорошая полоса в жизни, московский театр поставил по ее книге спектакль о любви молодого графа Петра Петровича и крепостной певицы Дарьи Кольцовой. В книге Лена старалась использовать подлинные документы, письма, которые граф Петр писал своей возлюбленной в Италию, где она училась пению. Лену пригласили на премьеру в Москву, куда они ездили всей своей семьей, включая Надежду Борисовну, которая была счастлива успехам дочери, хоть и старалась не проявлять бурных чувств. Зато Леша или Алексей Михайлович с сыном Колей были в восторге и не сдерживали своих эмоций за Леночку или теперь уже Елену Николаевну.

Московская осень порадовала своим теплом и светом. Они пробыли в Москве несколько дней, походили по музеям, были в Останкино, бывшем поместье графа Шереметева, где находился его крепостной театр, на сцене которого блистала будущая жена графа Прасковья Жемчугова, в честь которой и был воздвигнут странноприимный дом, являющийся основой и фундаментом московской медицины, на базе которого возник институт скорой помощи Склифосовского или Склиф, как его называют в народе.

Конечно, были в театрах Москвы, которые ожили после мрачных и безысходных 90-х. Москва строилась, хорошела.