Чтение онлайн

Вернувшись к коню, она подняла взгляд обратно к вершинам деревьев. Хозяин наблюдал. Она, все еще чувствуя взволнованность тем, ЧТО ей сегодня было позволено увидеть, снова поклонилась. Глубоко, до самой земли. И как бы ей ни хотелось сейчас остановиться и подольше его по разглядывать, как бы ей ни хотелось подольше ощутить этот удивительный момент, что-то подсказало ей, что делать этого не стоит. Девушка отвела взгляд, быстро вскочила в седло и, в последний раз повернувшись к Хозяину, заметила, как он медленно разогнулся, посмотрел на них еще мгновенье, и развернувшись, не торопясь пошел в противоположную сторону.

Все еще находясь под невероятным впечатлением, и чувствуя, как губы сами-собой растягиваются в счастливой улыбке, она пустила Флокса легкой рысью. От обоза она, конечно, не отстала, но она предпочитала ехать рядом с Бальжиным, а его повозки уже отъехали вперед, так что она собиралась его нагнать. И только тут, повернувшись к спутникам, она охнула от ужаса. Каждый, абсолютный каждый из наемников, сиял чернотой бездны. Даже дурашливый Кирьян, даже светлокудрый добряк Ольгерд, помогавший ей утром с седловкой Флокса и угостивший ее мягкой пастилой, даже тихий чаровник Богша… Внутри у нее все похолодело от смеси страха и отвращения. Она быстро нагнала Бальжина, и к ее счастью, в отличии, от остальных, в его сущности не было угольной дымки. Но вот рядом с ним… Ольцик, хозяин замыкающих в обозе повозок. Нет, он не светился тяжелой чернотой убийцы, но все его существо пронзала серая гниль, опутавшая его сущность, как паутина. И девушка, сама того не хотя, отвращено подалась назад.

— Притуши глазки, девочка, и не пугай ребят ужасом на своем милом личике, — холодным, жестким голосом сказал Ольцик.

Леона, недоуменно нахмурившись, посмотрела на мужчину. Притуши? Что это значит? Но эту мимолётную озадаченность быстро вытеснила другая мысль — она ведь раньше не слышала, чтобы Ольцик разговаривал, так уж случалось, что это было редко и не при ней, но что-то ее смутило… Голос… Несмотря на то, что за все время поездки он сейчас заговорил с ней впервые, голос показался ей смутно знакомым.

— Ольцик, оставь, ее, — непререкаемым тоном пробасил Бальжин и пододвинулся, освобождая на облучке место рядом с собой, — садись девонька, — уже куда мягче, сказал он Леоне, кивая на свободное место.

Леона не став спорить, зацепила поводья за переднюю луку седла, прикрепила к недоуздку, который она не снимала в пути, чембур[2], крепко зажала в кулаке второй его конец, и чтобы не задерживать обоз, прямо на ходу аккуратно перебралась на облучок. Благо уставшие лошади двигались очень медленно, и это не составило ей большого труда.

— А ты сбоку вона привяжи, вишь перекладина тама над оглоблями, — кивнул Бальжин на чембур.

Леона отыскала глазами указанное место, нагнулась и быстро привязала конец чембура к повозке.

Бальжин посмотрел на разогнувшуюся девушку, вздохнул и покачав головой, проговорил:

— Чаровница значитца, да. А чего ж молчала тада? Ай, чего уж, раз молчала, значит не зря, были уж на то у тебя свои причины. А раз так, — мужчина повернулся к ней и спросил: — щас-то за какой надобностью чаровничать начала? И чего у тебя лицо, словно ты упыря увидала?

Девушка недоуменно нахмурившись посмотрела на оружейника, и он, тут же спохватившись, добавил:

— Ты не подумай, я ведь это так, с интересу, без худого умысла. Я к чаровникам с уважением отношусь. Но ты бы эт, и правда, притушила б глазки-то, а то жутко как-то щас смотрится, в сумерках-то.

— Что значит притуши, Бальжин? О чем это ты? — недоуменно спросила девушка, мысленно подмечая, что и Ольцик, кажется сказал ей что-то подобное.

— Дак ведь светятся они у тебя. Будто огоньки фиолетовые. Дюже чудно смотрится.

Леона недоверчиво посмотрела на мужчину. Шутит что ли?

— Та на вот, сама погляди.

Мужчина потянулся к поясным ножным, извлек из них широкий охотничий нож и протянул девушке. Она озадаченно приняла его, темно ж вокруг, чего она увидеть сможет, и недоверчиво поднесла к глазам. И хоть солнце давно уже село, и вокруг постепенно опускался мрак, в отполированной поверхности клинка она увидела отражение фиолетового сияния.

Девушка тут же ошарашенно посмотрела на оружейника, словно он мог объяснить происходящее.

— О, так я гляжу ты и сама знать не знала.

Леона недоуменно покачала головой и протянула нож обратно Бальжину.

— Не чаровница я, — почти не солгала девушка. Она ведь и правда не чаровница, хоть и знает, и может поболе простой деревенской знахарки. — Я при знахарке ученицей была, могу лечить немного да травки нужные подобрать в некоторых случаях. Но такого со мной никогда не случалось.

— Да-а, дела, — удивленно качнул головой Бальжин, убирая нож обратно, — но притушить все ж попробуй. Ты уж для начала сама тада разберись, чаровница иль нет, незачем остальным-то видеть щас.

Леона согласно кивнула и опустила голову, прикрывая веки и медленно выдыхая, меняя свое восприятие, возвращаясь к обычному зрению. Ощущения изменились. Девушка открыла глаза и огляделась. Мир в ее видении вернулся к обычному состоянию, но вот вернулись ли к обычному состоянию ее глаза? Получилось ли? Она выжидательно посмотрела на оружейника.

— Потухли, — кивнул он.

Девушка выдохнула и устало откинулась назад, на стенку повозки. То, что ее глаза вдруг засветились, как ни странно, не так уж взволновало ее. С этим она разберется позже, найдет ответы и на этот вопрос. Но вот увиденное… Чувство отвращения, разочарования, досады, словно ее обманули, не отпускало. Как теперь относится ко всем этим людям? Как относится к Кирьяну? Она устало вздохнула, вспоминая слова наставницы, и печально глянула на спину Кирьяна, который сейчас ехал немного впереди обоза. «Запомни Леонка, — наставительно говорила Ружена, — чернотой отмечается сущность убийцы. Тот, кто отнял чью-то жизнь до конца своих дней будет носить на себе отпечаток смерти».

Бальжин кинул косой взгляд на девушку и поцокал, покачав головой.

— Дак чего ж тебя так напугало-то, девонька?

Леона слегка замешкалась, не зная, стоит ли говорить об увиденном. Имеет ли она право раскрывать чужие тайны? Как оружейник воспримет услышанное? Не примет ли он ее слова за бабью дурость? Сомнения сковывали ее. Решив все же, что как раз таки Бальжину она обязана все рассказать, девушка начала аккуратно подбирать слова:

— Я посмотрела на всех… на наемников, — уточнила она, — немного иначе, чем обычно. По-другому, по-знахарски. Так бывает смотрят, чтобы болезни видеть и …, — тут она запнулась. Не каждый знахарь так сумеет, не каждый… И не только для того, чтобы болезни выглядывать меняют свое восприятие. А это уже не укладывается в ее историю об обычной деревенской знахарке. Вот жеж, и кто ее за язык тянул… Она искоса глянула на Бальжина, но он спокойно ждал, не выказав удивления или недоверия, и она продолжила: — и увидела… как бы это объяснить, знаешь, некоторые вещи, поступки… они оставляют отпечаток…

Мужчина, не отвлекаясь от дороги, понимающе хмыкнул, чем вызвал недоумение со стороны девушки. Он глянул на нее, не поворачивая головы, и проговорил:

— Я догадываюсь, что ты могла увидеть.

Леона еще сильнее озадачилась. Сбитая с толку его словами, она выжидательно посмотрела на мужчину, но тот лишь весело подмигнул ей.

— Так ты…, — недоверчиво начала она.

— Нет, — хмыкнул он, отрицательно покачав головой, — но мог бы быть. Да только я выбрал себе иное ремесло. Только-то и могу, что сталь заговаривать… — Он многозначительно огладил свою бороду, глянул на девушку, еле заметно кивая своим мыслям, и продолжил: — Но могу представить, о каком отпечатке ты говоришь. Только вот, ты не спеши судить, девонька.