Чтение онлайн

Друзья давно уже отставили кружки и ошарашено слушали жуткую историю старца. Леона обхватила себя за плечи. У парня по спине уже во всю бежали мурашки. И опускающийся за окном сумрак лишь усиливал зловещесть создавшейся обстановки.

— Да-а, — протянул старец, заметив как покосилась Леона за окно. — Не ко времени все же мы затеяли этот разговор, — покачал он головой и встал, чтобы сменить в светце[4] догорающую лучину.

— Люди забывали заветы родных богов, — продолжил он, снова опускаясь на лавку. — И стали использовать чаровство и свое мастерство волшбы во вред нашему миру и себе, и во благо новорожденному божеству. Которое требовало проливать чужую кровь и совершать черные ритуалы под прикрытием благочестивости и праведности. И наши Боги не выдержали творящегося на их земле ужаса. Чтобы уберечь людей и наш мир от разрушения, и не дать этому противоестественному существу расти и крепнуть за счет пожирания жизненных сил наших земель, Боги лишил мир чар. Но так гласит легенда. Мне же думается, что Боги не перекрывали ток волшебной силы в мире, они лишь отняли у людей возможность ей пользоваться. Но со временем, когда те, кто остался верен родным Богам, сумели искоренить зло на наших землях, и люди очистились от скверны, запрет был снят. Но знания уже были утеряны… Потому то, то что можем мы — лишь крохи от того, что могли наши далекие предки.

На том разговор был окончен. И изба погрузилась в тягостное молчание.

Друзья остались под сильным впечатлением от мрачности рассказанной истории.

Недоумение, недоверие, растерянность смешались в голове Словцена в одно неясное чувство, заставляя его чувствовать себя потеряно… Ведь древние, полузабытые легенды про другие миры были для него невиданными небылицами, а тут не сказитель, уважаемый старец рассказывает…

И даже Леона ощутила, как неспокойно ей стало, ведь от Гостомысла она узнала новые подробности этой темной истории, о которых, видно, умалчивала Ружена.

— Оставьте это, — снова раздался глубокий голос старца, заметившего, как посмурнели лица ребят. — То давно уж минуло. О прошлом нужно помнить, но жить настоящим. А в настоящем вам пора уж отойти ко сну, — наставительно проговорил Гостомысл. — Завтра отдыхайте, отсыпайтесь с дороги. Можете в город съездить, провожатого найдем, коли захотите. А после уж станем думать, что с вами делать, ученички, — хмыкнул старец и поднялся из-за стола.

Из-за окна было видно, что давно уж наступила поздняя ночь, и слышно было, как уже во всю стрекотали свои любовные песни, кузнечики.

Они вышли наружу, где уже стояла та особенная свежесть, которая опускается на землю вместе с поздними летними ночами. Леона зябко поежилась — в избе было тепло, и, выйдя на прохладный воздух, она тут же ощутила, как побежали по телу мелкие мурашки. Она обхватила себя за плечи и подняла голову кверху — в небесах горели мириады крошечных искорок, словно кто-то просыпал из божественной кадки звездную пыльцу.

— Идемте, — позвал их Гостомысл, направляясь к дальней избе. — Это изба женская, — объяснил он. — Там будешь жить ты, Леона. Хозяйка здесь над всем Верхуслава, к ней с вопросами иди, ее слушайся. — Он повернулся и указал на дом, стоящий по другую сторону от низенькой средней избы, — то мужская изба. Туда, Словцен, мы с тобой отправимся. Если что нужно будет — мои покои в светелке.

Словцен молча посмотрел в указанную сторону. Леона же кивнула, показывая, что поняла.

— Гляди, — кивнул он на мерцающий свет в оконце на первом этаже, когда они подошли к крыльцу женской избы. — Тебя, видно, ждут.

Леона тепло попрощалась с мужчинами, пожелав им добрых снов. Поднялась на крыльцо и, поглядев им вслед, вошла в дом.

— Ох, пришла наконец! — устало сказала молодая девушка с крепкой смоляной косой, вяло перебиравшая пряжу.

— Здравствуй, — поздоровалась Леона. — Ты Верхуслава?

Девушка вытаращилась на нее, как на слабоумную.

— Витаной меня зовут, — представилась она, поднимаясь со своего места и беря в руки плошку с горящей свечой. — Идем скорее, я тебе комнату твою покажу.

Они поднялись на второй этаж.

— Все добрые люди спят уже давно, а меня тебя ждать оставили, — бурчала девушка.

— Дак а чего не позвала раньше? Показала бы, да шла спать, — неловко ответила Леона.

— Гостей не торопят, — явно передразнивая чей-то строгий, поучительный голос, произнесла девушка.

Она провела ее к небольшой комнате, расположившейся на противоположной от главного двора стороне.

— Вещи твои тама уже лежат, Прошка притащил. Смотри поблагодари его потом, мог бы и в конюшнях оставить ведь, — наставительно проговорила Витана, косясь на гостью.

— Конечно, — озадачено ответила Леона.

— Мы тебе лохань там поставили с дороги обмыться, воды горячей натаскали. Но только она остыла уж давно, наверно, пока ждала тебя, — проворчала девушка. — Знали б, что вы так долго там просидите, лучше б баню натопили.

— Ничего я и прохладой если что обойдусь, — благодарно ответила Леона. — Большое спасибо вам за заботу.

Черты лица девушки смягчились. Она кивнула.

— Постель тебе уже застелили, — предупредила она. — И мы не знали, есть ли у тебя ночная рубаха, поэтому положили там тебе одну. На кровати лежит, увидишь. И полотенце там же, рядом. Надо будет чего, моя комната вон, — она указала в начало коридора, — третья от входа по другой стороне.

Леона кивнула и еще раз поблагодарила девушку.

— Ну, вроде обо всем сказала. До завтра, тогда. Добрых снов тебе, — пожелала, Витана и передала гостье свечу. — Смотри, свечи зазря не жги, предупредила она. Леона кивнула.

— И твой сон пусть добр будет, — пожелала в ответ она, уже развернувшейся уходить девушке.

Та повернула голову и, улыбнувшись, кивнула. И вдруг задорно хихикнула и хитро добавила: — На жениха погадать не забудь. — И, махнув рукой, пошла к себе

Леона хмыкнула и вошла в небольшую комнатку. Ничего лишнего — кровать, столик с небольшим зеркалом, лежащим на нем вниз лицом, табурет да простой сундук для вещей в изножье кровати. Седельные сумки оказались тут же. В углу, за невысокой ширмой, Леона нашла обещанную лохань. И даже вода в стоящих рядом ведрах, к ее радости, остыла еще не до конца.

Девушка придвинула к лохани табурет, поставила на него свечу, бросила на ширму полотенце с рубахой, и, с удовольствием усевшись в лохань, от души стала поливаться теплой водой, смывая с себя пот и дорожную пыль.

Уже сидя в свежезастланной кровати и вяло расчесывая волосы, девушка наконец ощутила, как навалилась на нее усталость. Она перебралась к изножью кровати, положила расческу на крышку сундука и тут же залезла под одеяло. И уже почти провалившись в сон, она вспомнила слова Витаны и весело подумала: «а почему бы и нет…». Хмыкнув и забавляясь с самой себя, она прошептала:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте…

***

… Руки ее в чужой крови. Она течет и течет с них густым багряным потоком, стекающим под нее в широкую лужу… Не лужа… Багровая река, поднимающаяся все выше… И она в самом ее центре….

— Я убила его… Убила… — шепчет она, вставшей по другую сторону Ружене…

— Не ты жизнь даровала, не тебе и отнимать ее… — грозно повторяет свои слова наставница и исчезает в черно-багровом мареве…

… Высокая кровавая волна вздымается над ней из реки и резко накрывает ее с головой…