Чтение онлайн

Она перевернула страницу и наткнулась на запись, которая сразу привлекла её внимание.

"Дмитрий мечтал уехать. Его мысли были где-то далеко, за пределами усадьбы. Он говорил о Венеции, о Риме, о солнечных улочках, где никто не смотрит на тебя с ожиданием. Он говорил, что там он мог бы быть собой. ‘Здесь, Мария, я словно птица в клетке, где все двери закрыты,’ — сказал он мне однажды. Но мама только смеялась. ‘Семья Орловых не создаёт искусство, мы создаём будущее,’ — ответила она. И в тот момент я увидела, как его взгляд потускнел."

Анна прижала дневник к груди, стараясь сдержать слёзы. Она могла представить Дмитрия: молодой человек с яркими мечтами, которые так и не смогли взлететь. Эти строки тронули её, потому что в них она увидела отражение того, что могла испытывать сама. Не свобода, а обязанности — вот что определяло жизни, подобные её или Дмитрия.

Она прошептала себе:— "Какая жестокая судьба… Быть рождённым для того, чтобы следовать не своим желаниям, а чужим ожиданиям."

В этот момент ей вдруг захотелось поговорить с кем-то, поделиться своими мыслями. Она подумала о Софье. Девочка, такая молодая, такая полная жизни, возможно, тоже чувствовала на себе груз семейных ожиданий. Но Анна понимала, что эти разговоры не для юных ушей.

Анна пролистала ещё несколько страниц, пока не наткнулась на запись, полную боли. Почерк Марии был дрожащим, как будто её рука не могла сдерживать эмоции.

"Мама всегда требовала от него больше, чем он мог дать. Её слова, её холодные взгляды... Я видела, как она давит на него, как подрезает ему крылья. 'Ты должен быть сильным,' — повторяла она снова и снова. Но разве сила заключается в том, чтобы подавлять себя? Дмитрий пытался сопротивляться, но я видела, что он гаснет."

Эти строки обжигали сердце Анны. Она вспомнила строгий взгляд графини Орловой, её холодный тон, который всегда казался одновременно вежливым и беспощадным. Каково это — расти под таким взглядом, ощущая, что тебя любят только за твои достижения, а не за то, кто ты есть?

Её мысли прервал мягкий стук в дверь. Анна вздрогнула и быстро закрыла дневник.— "Да?" — отозвалась она, стараясь скрыть волнение.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Софья.— "Мисс Анна, вы ещё не спите?"

Анна улыбнулась, стараясь не выдать своего напряжения.— "Нет, Софья. А что случилось?"

Девочка подошла ближе, кутаясь в шаль.— "Я не могу уснуть. Вы могли бы посидеть со мной немного?"

Анна кивнула и отложила дневник.— "Конечно. Идём, я расскажу тебе что-нибудь."

Они вернулись в комнату Софьи. Девочка уютно устроилась на постели, а Анна села рядом. Некоторое время они молчали, наслаждаясь теплом и тишиной. Затем Софья спросила:— "Мисс Анна, вы когда-нибудь хотели что-то сделать, но вам не позволяли?"

Анна задумалась. Её ответ был простым, но правдивым:— "Да, Софья. Очень часто. Но иногда мы принимаем это, потому что знаем, что должны сделать то, что нужно, а не то, что хочется."

Софья нахмурилась.— "Но это несправедливо. Разве люди не должны жить так, как хотят?"

Анна взглянула на неё.— "Ты права, дорогая. Но в жизни бывают моменты, когда мы вынуждены поступать иначе. Особенно если от нас зависят другие."

Девочка не сказала ничего, но её взгляд стал задумчивым. Она понимала, что Анна говорит не просто о себе. Софья чувствовала, что её семья, её будущее тоже связано с такими же компромиссами.

— "Дмитрий..." — вдруг прошептала Софья, и Анна напряглась.— "Что?" — осторожно переспросила она.

— "Я слышала, как мама иногда говорит о нём. Она всегда говорит о нём так, будто он был... слабым. Но разве это правда?"

Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела сказать правду, но не могла.— "Дмитрий был человеком, который хотел жить своей жизнью. Но иногда желания и реальность не совпадают."

Софья кивнула, хотя выглядела подавленной.

Позже, вернувшись в свою комнату, Анна вновь открыла дневник. Она читала строки о том, как Дмитрий боролся с этим миром, пытаясь найти себя. Но каждая его попытка казалась тщетной.

"Он говорил, что наша жизнь — это маска, которую мы надеваем каждый день. 'Но я не хочу быть маской, Мария. Я хочу быть собой.' Его слова звучали так искренне, так печально, что я не знала, что сказать. Я просто обняла его, а он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разобьёт его на части."

Анна закрыла дневник и посмотрела на окно. Она вдруг осознала, что между Дмитрием и Александром слишком много общего. Возможно, Александр тоже борется, но делает это молча, скрывая свои раны под бронёй уверенности. Это открытие тронуло её до глубины души.

Утром Анна вышла в сад, всё ещё держа дневник при себе. Она направилась к беседке, которую упоминала Мария. Когда она села на скамью, дневник открылся на последней записи:

"Дмитрий ушёл в сад той ночью. Я знала, что он хотел найти там ответ, но теперь я понимаю, что ответы не всегда приходят. Возможно, он искал что-то, что никогда не существовало."

Анна ощутила, как её глаза наполняются слезами. Она поняла, что этот сад, такой тихий и прекрасный, хранил не только красоту, но и боль, которую здесь оставили его обитатели. Дмитрий искал свободу, но нашёл ли он её?

Анна сидела в своей комнате, всё ещё прижимая дневник к груди, словно это был её единственный щит. Вечерний холод пробирался сквозь тонкие стены, но её руки дрожали вовсе не от мороза. Она знала, что, продолжая читать этот дневник, она переступает черту, которую графиня Орлова никогда бы не позволила пересечь. Но её желание понять было сильнее страха.

Её размышления были прерваны стуком в дверь. Анна вздрогнула. Её сердце заколотилось так, будто её уже поймали с поличным. Она быстро спрятала дневник под подушку, прежде чем ответить:

— "Войдите."

Дверь открылась, и на пороге появилась хозяйка дома. Её высокая фигура казалась ещё более внушительной в свете свечей. Её взгляд был холодным, как зимний ветер, а губы плотно сжаты, словно она с трудом сдерживала гнев.

— "Мисс Анна," — начала графиня, её голос был низким, но в нём ощущалась угроза. — "Вы прекрасно знаете, что я ценю порядок в этом доме. И вы, как никто, должны понимать, что в моём доме нет места для любопытства."

Анна встала, стараясь не показать своей растерянности.