Чтение онлайн

— "Я устал жить по вашим правилам!"

Наступила гробовая тишина.

Анна сжала пальцы на обложке тетрадей.

Где-то позади неё старые часы медленно отсчитывали секунды.

— "Ты говоришь, как твой отец."

Анна не дышала.

Эти слова изменили всё.

Она почувствовала, как воздух в комнате стал тяжёлым.

Александр не ответил сразу.

Когда он заговорил, его голос был глухим.

— "Не смей сравнивать меня с ним."

Графиня поставила чашку на блюдце.

— "Почему? Потому что он тоже мечтал о свободе?"

Анна перестала дышать.

Сердце заколотилось гулко, болезненно.

Этот разговор был не о ней.

Он был о нём.

О его прошлом.

О его больных местах, которые он скрывал за ледяной маской.

И теперь она не могла уйти.

Потому что перед ней раскрывалось нечто большее.

Нечто, что объясняло многое.

Анна пыталась вспомнить, слышала ли она когда-нибудь что-то о его отце.

Но память была пустой.

Это имя не произносили в усадьбе.

Это прошлое было стёрто.

И теперь, когда оно внезапно всплыло, она чувствовала, что оно опасно.

— "Потому что он сбежал."

Александр сказал это тихо, почти шёпотом.

Но в этом голосе звучало так много боли, что Анне захотелось отвернуться.

Ей не следовало слушать.

Но она не могла уйти.

Слишком много скрывалось в этих словах.

Слишком многое объяснялось.

Графиня не ответила сразу.

Она медленно вздохнула, как если бы ей наскучил этот разговор.

— "Слабость – наследственная вещь, Александр. Ты не должен повторять его ошибок."

Александр резко выдохнул.

Анна не могла видеть его лица, но она чувствовала, как он сжал кулаки.

— "Ошибок?"

— "Да. Он не был глупым. Просто… слабым."

Графиня говорила это так спокойно, так буднично.

Как если бы речь шла не о её муже.

Не о человеке, который когда-то был частью этой семьи.

А о ком-то далёком, почти постороннем.

— "И теперь я вижу эти слабости в тебе."

Анна замерла.

Она не знала, что он ответит.

Но ей почему-то было страшно.

Потому что этот разговор рушил что-то.

Что-то важное.

Что-то, что они уже не смогут вернуть.

Анна не двигалась.

Она не могла.

Тонкая полоса света, пробивающаяся из приоткрытой двери кабинета, казалась разломом между мирами.

По одну сторону – правила, долг, тишина, которой от неё ждали.

По другую – правда, которую она не должна была знать.

Но теперь она знала.

Александр не был свободен.

Он боролся.

И эта борьба началась не вчера и не из-за неё.

Она тянулась годами.

Его слова, его гнев – это не вспышка, не каприз.

Это разбитые мечты, которые он носил в себе слишком долго.

А она?

Она просто оказалась свидетелем того, что должно было случиться.

И теперь ей предстояло услышать всё.

Графиня не подняла голос.

Она никогда не повышала голос.

Но её слова были ударами.

— "Слабость – наследственная вещь, Александр."

Она говорила это, как неоспоримую истину.

— "Ты не должен повторять его ошибок."

Анна почувствовала движение.

Раздался глухой звук, словно что-то тяжёлое сдвинули по деревянной поверхности.

Александр, вероятно, подошёл ближе, его голос теперь звучал чётче, громче.

— "Ошибок?"

Он выговаривал это слово медленно.

Будто пробуя его на вкус.

Будто пытаясь осознать, насколько оно горькое.

— "Да. Он не был глупым. Просто… слабым."

Графиня сказала это так небрежно, что у Анны по спине пробежал холод.

Как будто она говорила не о человеке.

А о сломанной вещи.

О чём-то, что можно выбросить, забыть, заменить.

— "И теперь я вижу эти слабости в тебе."

На этот раз тишина была дольше.

Так долго, что Анне показалось – он вообще не ответит.

Но затем…

Щелчок зажигалки.

Запах табака.

Глубокий вдох.

— "Правда?"

Александр произнёс это хрипло, с долей насмешки.

— "Какие именно?"

Графиня не ответила сразу.

Анна затаила дыхание.

Когда та заговорила, её голос звучал неторопливо, отточенно, как клинок.

— "Ты позволяешь себе эмоции."

Она сделала паузу.

— "Ты начал смотреть на людей, которые не должны быть рядом с тобой."

Анна всего лишь слышала это.

Но она всё равно вздрогнула.

— "Ты позволяешь себе слабость."

— "Чувства – не слабость."

Александр попытался возразить.

Но он не спорил.

Он защищался.

И графиня знала это.

Она была готова к этому.

— "Ты правда так думаешь?"

Она медленно встала.

Раздался тихий звук её шагов по полу.

Анна затаила дыхание.

Графиня подошла к окну.

— "Ты не мальчик, Александр."

Она говорила это так, будто ей приходилось напоминать ему о чём-то очевидном.

— "Ты не можешь позволить себе… привязанности."

Она произнесла последнее слово почти с отвращением.

— "Потому что привязанности разрушают тех, кто стоит наверху."

Выбор, которого не существует

Александр не ответил сразу.

Анна не слышала его дыхания.

Не слышала движений.

Только тишину.

И затем…

— "Вы ошибаетесь."

Это прозвучало тихо.

Но в этих словах не было сомнений.

А графиня…

Она рассмеялась.

Но её смех не был добрым.

Это был смех человека, который держит в руках все карты.

— "Ты действительно так считаешь?"