Чтение онлайн

До моего пьяного мозга информация медленно доходит, поэтому переспрашиваю:

– Что?

– Я…рискнула с ним провести ночь.

Мы одновременно с Ким прикрыли рот ладонью, не веря своим ушам. Повисла тягучая пауза. Я, конечно, могла предположить, что Грейс немного импульсивна и всегда держится черты озорства, порой, кажется, в ее голове живут человечки с мирными намерениями и шутливыми идеями, но такого никто не мог ожидать. По крайне мере я и Ким точно.

Если сравнивать Ким и Грейс, то они как инь и янь, ибо обе составляют противоположность относительных вещей: характер, целесообразность, темперамент, умыслы, доводы. Я могла бы располагаться между ними, как некто визирь всей нашей компании.

– Что было дальше?

– Во время вечеринки мы уединились в одной из приватной комнаты. Я поначалу ничего странного не заметила, мы целовались, не торопясь, только пытались дотрагиваться до чувствительных мест через ткани, а потом раздались голоса за дверью. Мне было плевать, так как алкоголь затмевал напряженность и позволял поддаваться рукам парня, но…голоса стали слышны четче и я различила: «Вот это она плоская!» Пока он пытался меня целовать в шею, я заподозрила неладное и замешкалась. Что-то переключилось в моем мозгу, опасность так и исходила от этого парня. Аккуратно стала крутить головой в поисках каких-нибудь подозрительных вещей и наткнулась на его телефон, поставленный недалеко от нас в вертикальном положении и объектив направлялся на нас. Меня пробил озноб, сердце ухнуло и упало прямо к ногам.

– Господи!
– ахнула я и настороженно посмотрела на лицо подруги. Она вся побледнела, губы подрагивали, а голос вообще приобрел эффект металла.

Ким приподнялась с места, прическа ее была в самом кошмарном состоянии, но девушку волновал не ее вид, а скорее волнующая тревожность за ход истории. Ее волнение усилилось.

– Я прекратила сразу же его попытки, но он грубо осадил и говорил, чтобы я дала ему закончить. Мне лишь приходилось извиваться в ответ, потом я получила оглушительную пощечину и в ушах зазвенело. Он больше не действовал нежно, трепетно и бережно, и брал свое в прямом эфире, доступный для ограниченного круга людей. Если бы в этот момент не заявились незнакомые мне люди, все бы кончилось куда плачевнее, нежели выговором его родителям, штрафом и выпиской о том, что он не имеет право находиться со мной в тесном контакте или же на расстоянии руки.

– Грейс…

– Я была убита этим, девочки. Не могла толком спать, есть, жить дальше, хоть и перевелась в другую школу, ни с кем не разговаривала. Была разбитым корытом или же ковром, об который принимаются вытирать люди свои ботинки. Мне долго пришлось бороться. Два года принимала успокоительные и все время задавалась вопросом, а что бы было, коль оно свершилось?

– Не смей даже думать о таком! Этого не произошло! И хорошо!
– Обняла девушку, притянула к себе, от чего она положила голову мне на грудь, и я провела ладонью по волосам, перебирая между пальцами пряди.
– Все прошло. Он давно исчез с твоей жизни и нечего плакать из-за человека, имеющий лишь имя, но точно не человечность и разум.

– Ханна говорит правду. Огромная благодарность не бессердечным людям, только уже давно та пора прошла и перед тобой другие возможности. У тебя есть парень футболист, учишься на архитектора, имеешь таких замечательных подруг, как мы, брата, пускай он говнюк, все же заботливый и родной говнюк. Ты достигла многого в свои годы, Грейс. Не вешай нос и вытри слезы.

И правда, я не заприметила, как некоторые капли упали на щеки подруги и размазали тушь под глазами. Джонсон прижалась к нам, заполняя нашу атмосферу до краев успокоением и осознанием, как близки мы оказались в этот миг. Еще никогда мне не приходилось открываться перед людьми с такой ярой доверчивостью. Мне было больно жить в страхе предательства и унижения, но хуже питать к себе отвращение от того, как непосильно ты ведешь свою жизнь. Я о многом задумалась за этот день, хоть во мне алкоголя больше, чем у девочек, и с вероятностью на сто процентов не утрирую, что жизнь имеет звенья везения или же долгожданного упоения.

Мы так долго сидим в тишине, музыка ударяется об стены заведения и во мне снова просыпается бунтарка, полюбившая сегодняшний день за откровенность с самой собой с сочетанием шумной окрыленности.

– Давайте танцевать. Нужно себя разгрузить. Пошлите, - перекрикиваю музыку, так как она стала еще громче, и встаю со своего места. Девочки с удовольствием соглашаются со мной, отпиваем чуть ли не половину своих коктейлей перед началом танцевального батла и направляемся к середине зала, где народ уже успел собраться в копну.

Музыка ударяется об нас, заявляя нам принять раунд. Активно следуем зову, двигаемся в такт, вокруг себя, и в следующее мгновенье зал озаряется непрерывным мерцанием яркого света, затем с небес начинает падать пена, что крик самой собой увязает в мембране мелодии.

После изнуряющих движений телом, я вся обсыпалась бисериной пота, мне пришлось последовать в женскую комнату и немного ополоснуть горящее лицо. Девушек здесь было много, что вызывало диссонанс в использовании комнаты, поэтому проторчала от силы десять минут в очереди, чтобы ощутить холодную воду на липкой коже.

Выйдя оттуда, на меня надменно бросила взгляд какая-то девица, продефилировала рядом со мной, специально задевая плечом, и, напоследок сверкнув заколкой, дверь передо мной закрыла. Какие нынче все стали чванливыми. Ничем не могут обнадежить, нежели своей королевской заносчивостью.

Последовала обратно к столику, для того чтобы пригубить новую порцию алкоголя, так как вечер только начинается, только чья-то рука на выходе из узкого коридора остановила меня, притягивая к незнакомому мне телу.

– Привет, Ханна, - на выдохе произнесли мое имя, и знакомый голос обволок мое сознание. Я перебрала все возможные варианты, кто мог быть, и табличка с именем моего преподавателя засветилась красным.

– Мистер Эндрюс?
– ужаснулась я, стараясь выдернуть кисть из захвата.
– Опустите меня, мистер Эндрюс.

– Я наблюдал за тобой целый вечер, - упоительно затараторил он, приближая свое наполовину искаженное лицо в лучах прожектора.

Его глаза блестели под слоем дымки, доходил запах дорогого виски вперемешку с резким одеколоном, и желудок скрутило от опасной близости наших тел. Черт! Между нами были стерты границы, тело к телу, что вызывало дискомфорт и отвержение всеми клеточками тела.

Втянула носом воздух, смиряя недовольным взглядом мужчину:

– Пожалуйста, отпустите меня. Меня ждут подруги, - язык заплетался, хотя говорила размеренно и не выдавала своего нарастающего давления. Меньше всего хочется с ним разговаривать.
– Мы с вами все уже выяснили.

– Я так не думаю, Ханна… - дерзко изрек, возвышаясь надо мной. Верхние пуговицы на синей рубашке были расстегнуты, из-под которой выглядывали выразительные ключицы.

– О чем вы?

Охнула, когда настырные пальцы впились в кожу на бедрах сквозь платье. Я не могла сдвинуться с места, и мы выглядели со стороны так, будто очередная милая парочка. Положение не из легких.

– Об Эрике Россе. Нам стоит обсудить, зачем ты согласилась на его слова, - огрызнулся мужчина, сильнее надавливая на кожу. Зажмурила на секунду глаза и прикусила губу, сдерживая скуление из-за давящей боли.
– Я думал, ты рациональная девушка и знаешь в себе многое, чего никто не знал. А выясняется, ты просто выполняешь приказы этого придурка.

– Зачем вам все это?

– Не могу я отпустить тебя так просто…

Сглотнула ком в горле. Мозг не мог здраво расценивать ситуацию, то ли посылал знак предупреждения, то ли поддерживал не отступать и выслушать Алекса. Я не знаю. Какая-то часть меня давно бы оказалась в объятьях Эрика, а не выслушивала клевету на все фундаментальные вещи моей жизни. Ему какая разница?