Чтение онлайн

Чем всегда привлекал и привлекает тот же Гречко, так это независимостью суждений. Поэтому хотелось расспросить его о том, что нередко избегали обсуждать его коллеги. Я спросил: "Георгий Михайлович, Маргарита Карловна Раценская рассказывала мне то, что нуждается в какой-то проверке, она сама не уверена в том, что это правильно. Она говорила о том, что фактически Анохину дорогу к орбитальному полету перекрыл Каманин. Возможно, дело было и не в личной неприязни: запустить в космос летчика в столь солидном возрасте, да еще с одним глазом - значило принизить работу космонавта, которая в то время возносилась как вершина мужества и сложности. Вы можете сказать, насколько это верно?"

– Я думаю, что так оно и было. Может быть, не просто Каманин один. Понимаете, тут было соперничество. Ведь когда мы, та самая группа "футболистов", якобы, а на самом деле хоть и молодых, но уже достаточно опытных, проявивших себя на работе специалистов, прибыла в Звездный городок, там уже места были распределены среди военных, и они встретили нас очень неприветливо, сказав: "Ваше дело строить корабли, наше дело - летать!" Анохин в это время был на нашей стороне, уже не как военный, а как гражданский. И если запустить Анохина, надо снять какого-нибудь подполковника или полковника. Поэтому они к нам относились явно пристрастно. И, конечно, Анохин был их мишенью, потому что он был уже пожилым человеком, и здоровье его не было идеальным. Нам устраивали прямо бактериологические войны. Был случай, когда одному из наших ребят

сообщили редкий и негативный анализ: белок в моче. Тогда он при повторном анализе сдал мочу своего инструктора. И тут белок появился в моче инструктора! Когда потом вскрылось это, никто не выгнал врача за подлог... А со мной что было! Как-то вынимают меня с занятий, запихивают в изолятор. Комнату, где я жил, дезинфицируют, постель, на которой я спал - сжигают. Я не понимаю, что происходит. А у

меня, видите ли, нашли микроб какой-то там тропический, от которого я сам умру и все умрут, кто со мной контактирует. Послали меня в "тропическую медицину" - там ничего не нашли. Вот так, вплоть до подлогов и таких фокусов против нас доходило...

У американцев тогда отбирали в полет космонавтов за сорок лет, а у нас - чуть-чуть за двадцать. Тогда 56, казалось, - дико! А вот я летал в 54 года. Сейчас Гена Стрекалов слетал в 55, американец летал в 58, то есть, будучи старше Анохина. Но тогда это казалось диким. Вот такие были вещи. Что было, то было...».

Этот разговор с Гречко состоялся тогда, когда еще не были известны планы американцев посылки в космос в 1998 г. 77-летнего сенатора Джона Гленна, совершившего за 36 лет до этого, в 1962 г. первый американский пилотируемый космический полет.

Маргарита Карловна Раценская не исключала, что ее муж вызывал раздражение завистников. А сын Сергея Николаевича, Сергей Сергеевич Анохин, говорил, но без особой уверенности, что отца перед важной комиссией, то ли мандатной, то ли еще какой, даже подпоили... Я спросил об этом Гречко, и он ответил: "Могло быть! Если меняли мочу, если выдумывали каких-то тропических, смертоносных микробов, то уж поднести вовремя, выдумать предлог и пригласить отметить... Среди врачей были честные люди, которые хотели, чтоб все было чисто и достойно. Но были и такие, которые ... Это же не потому, что он был наш личный враг, а потому, что он выполнял социальный заказ своего ведомства. А так я, кстати, Каманина очень уважаю. Хотя, конечно, Каманин в наших ракетных, космических делах не так хорошо разбирался, как в авиации...".

Интересны любые воспоминания об Анохине, но воспоминания таких известных в нашей космонавтике людей, как председатель Государственной комиссии генерал Керим Алиевич Керимов, знавший не только то, что происходило на сцене, но и за ее кулисами, интересны особенно. Он рассказывал мне: «Конечно, я знал Анохина - мы же вместе работали. Знал его как летчика-испытателя. Ему очень симпатизировал Сергей Павлович, поскольку начинались полеты почище атмосферных - космические полеты начинались! И Королев все время "держал его за руку". Конструктору нужно было удостовериться, что он поступает правильно: в подготовке того же корабля "Восток", его элементов или в чем-то ином... Сергей Павлович нередко с ним советовался. Анохин всегда присутствовал на совещаниях у Сергея Павловича, и он частенько его поднимал, чтобы опытнейший летчик высказался по вопросам, в которых был для него, Королева, возможно, наибольшим авторитетом. Помню обсуждения, которые были связаны с выходом Леонова в открытый космос. Вы знаете, Королев все время советовался с Анохиным. Ведь были же сомнения, правильно ли готовить - сразу!
– выход в открытый космос. Многие осторожные люди предлагали: надо сперва руку высунуть! А потом уже, в следующий раз, понимаете, вылезти из корабля. Вот в таких случаях Анохин поступал обдуманно смело, и на этот раз он настаивал, что надо выходить сразу!

– А это именно он предлагал?
– спросил я генерала.

– Он, он! Он как раз консультировал по таким вопросам. Он несколько раз горел, несколько раз погибал. А Сергей Павлович знал, что и у него с "Востоками" могут быть такие серьезные вещи, которые были с Анохиным в атмосферных полетах.

– Керим Алиевич, а сам Сергей Николаевич готовился к полетам космическим, как Вы думаете?

– Были такие разговоры, но несерьезные, несерьезные... Он сам безумно хотел. Но поскольку ему прямо никто не хотел сказать: "Нет, Вы не полетите!", они ему уклончиво отвечали: "Да, будем готовиться..."

– Когда он появился у Королева, Вы были, кажется, начальником Главка в Министерстве общего машиностроения?..

– Да.

– ... И, говорят, поперек пути Анохина в космических полетах стал, главным образом, Каманин?

– Может быть... Каманин всегда выступал против гражданского пилота в полетах в космос. Либо Николай Петрович был действительно убежден, что только военный летчик может вести себя в космосе правильно, либо он просто "проталкивал" своих людей. Трудно сказать, чем он руководствовался...

– Многие, прочтя недавно опубликованные его дневники, предъявляют ему претензии за то, что он вел себя как солдафон...

– Ну, Вы знаете, он в деле воспитания своих подопечных в Центре подготовки космонавтов подходил к ним с той же меркой, что принята в строевой части. Но это люди - особые! Это неземные люди, к ним надо было подходить особо. Вот такое настроение он передал Одинцову, который довел это до абсурда... Что касается утверждений о том, что порой Королев лишь утверждал решения, которые принимал Каманин, -это полная чепуха. Это несравнимые люди - Королев и Каманин. Сергей Павлович был абсолютным авторитетом, а Каманин - это советчик. Обыкновенный советчик...

– Керим Алиевич, говорят, что Анохин был заменен в космическом полете Г. Т. Береговым? Такое на Вашей памяти было?

– Нет! Я это хорошо знаю, потому, что был тогда уже председателем Госкомисии. Берегового мы поставили по докладу Одинцова. Он представлял интересы ВВС. И решение было принято единогласно...

– То есть кандидатуры Анохина и не было? Даже в запасных?

– Не было, даже в запасных. Сергей Николаевич помогал нам. Причем поперед батьки никогда не лез. И он был очень коммуникабельным человеком...

При всем уважении к генералу Керимову надо уточнить. Действительно, с Береговым у Анохина противостояния не было. Но кандидатура Анохина неоднократно рассматривалась, по крайней мере, в дублирующих составах экипажей космических кораблей. Как будет показано в дальнейшем, его не раз представляли и защищали весьма могучие "силы". Но отстоять его так и не удалось...

Сергей Николаевич был дружен в свое время с Владимиром Петровичем Ветчинкиным. Знаменитый ученый, один из основателей ЦАГИ и зачинателей отечественной авиации, он был ученым-универсалом и человеком широких творческих интересов. Знакомство и дружба с ним Анохина начались в Коктебеле в 30-е годы на планерных слетах и продолжились в Москве, а также в Кратове и Ильинке - на дачах. Ветчинкин был веселым и доступным человеком, хотя имел исключительные заслуги. Случилось так, что уже после смерти Владимира Петровича обстоятельства свели Анохина с сыном Ветчинкина - Николаем Владимировичем.