Чтение онлайн

Среди воспитанников Раценской и военные, и гражданские летчики. Многие - Герои. Один из них - А. И. Нефедов - погиб в войну... Разными были ее ученики, как и ученики Сергея Николаевича. Но летали в большинстве своем - отлично...

Еще одним замечательным воспитанником Анохиных, не столько летчиком или не только летчиком, но и ученым, был будущий профессор Арсений Дмитриевич Миронов. Он летал в звене Раценской в Центральном аэроклубе и был ее любимцем. «Этот любимый мой Миронов однажды чуть не угробил меня, - с улыбкой рассказывала Маргарита Карловна.
– Как-то закончились полеты. Все, как полагалось, прилетели. Мы убрали уже планеры. Небо совершенно безоблачное. Пошли ужинать. И вдруг хватились: Миронова - нет! Он был человеком очень дисциплинированным, организованным, отличным летчиком - не случайно дошел до мастера спорта. И вот, на тебе - нет Миронова! Я испереживалась - что ж могло случиться. И уж мысли плохие: что скажу его родным - жили-то они рядом, за стенкой, в одном с нами доме. И вдруг кто-то довольно крепко выругался и говорит: "Смотри, Карловна, что делается! Смотри - планер в воздухе!" Где-то далеко и высоко была видна полоска - это мой любимец Арся Миронов возвращался домой на термиках, на высоте тысячи полторы, в совершенно безоблачном небе. Чертыхаясь, но уже успокоившись, мы ждали, пока "нарушитель", приготовившийся уже, очевидно, к своему наказанию, сядет...».

Ясно, что ограничились, на радостях, малым: за подобное никогда и никого, тем более любимцев, особо не наказывали...

ПРЫЖОК С ТУ-16ЛЛ

В 1960 г. почти треть общего числа полетов Анохина (41 из 141) пришлась на испытания планера А-15. Существенное значение имела работа, связанная с новым истребителем МиГ-21; по программе испытаний его двигателя было сделано 14 полетов. Значительные испытания летчик выполнил по самолетам Ил-18 (в основном - по двигательной тематике) и Ил-14 - в общей сложности 16 полетов. 11 полетов было посвящено исследованиям боевого применения самолета Ту-16, сброса с него макета. Анохин продолжал большую программу испытаний по самолетам МиГ-15 (25 полетов) и Як-25 (15 полетов). Небольшие, но важные испытания Сергей Николаевич выполнил по самолетам Е-6 (6 полетов), Т-3 (2 полета), Ан-8 (1 полет). На самолете Ил-28 15 июня 1960 года летчик осуществил запуск ЖРД.

Пик активности Анохина в его испытательной работе приходится, пожалуй, на 1961 г. В этот год он выполнил 180 полетов продолжительностью 139 ч. По нарастающей шли испытания самолета МиГ-21 Ф (основными здесь были испытания опытных двигателей, но принципиально важными и сложными были и другие работы, в частности, полеты на динамический потолок, а также испытания на штопор - всего 38 полетов). Двенадцать полетов, в основном по двигательной тематике, были выполнены на Ил-18. Испытания опытных двигателей велись также на самолетах Су-9 (16 полетов), Ту-16ЛЛ, Су-7, Т-43, Ту-16Б. Значительной была

программа испытаний (6 полетов) самолета Т-3, а наиболее важной ее частью - испытания на штопор.

В том же году 51-летний летчик проводил весьма напряженные испытания на самолетах Як-28 (10 полетов), Ту-16 (12 полетов), УМиГ-15 (33 полета). Одиночные испытательные полеты Сергей Николаевич выполнил на таких разных машинах, как Ан-10, Як-25, Ил-28, Ту-110, МиГ-21, Е6-У, Ан-24, Як-27Р, МиГ-19, Ил-12... 3 мая 1961 г. летчик провел испытания на штопор планера "Амур-02".

Но особого напряжения в тот период потребовали 17 полетов самолета Ту-104 "на невесомость" и другие испытания этой машины.

Как видим, "двигательные" работы продолжали занимать Сергея Николаевича в значительной мере. Мало какие испытания Анохина обросли таким количеством мифов, как выполненное на Ту-16ЛЛ. Я приведу некоторые из известных мне. В их числе и явно придуманные (они по-своему интересны, поскольку характеризуют один из главных людских "талантов" - умение фантазировать, а также ставить себя в центр событий). В заключение дам описание, которое считаю наиболее достоверным.

В том памятном полете Сергей Николаевич был командиром летающей лаборатории Ту-16ЛЛ, а вторым пилотом - Георгий Николаевич Захаров. Летчик-испытатель ЛИИ Захаров был известен испытаниями самолета Ту-22 на больших углах атаки и другими своими работами, в том числе, испытаниями знаменитого турболета. Турболет первым испытывал Ю. А. Гарнаев, а С. Н. Анохин, Г. Н. Захаров и Ф. И. Бурцев - облетывали его. "Машина была очень необычной, -делился воспоминаниями Ф. И. Бурцев, - но она была и очень простой не только по конструкции, но и по управлению..." Так или иначе, но полеты на этом экзотическом аппарате, созданном и исследованном учеными и конструкторами ЛИИ В. Н. Матвеевым, А. И. Квашниным, А. М. Лапшиным, А. Н. Рафаэлянцем и их коллегами, вызывали здоровую зависть многих летчиков... В. П. Васин уточнял: "Турболет облетывал только Гоша Захаров, а Анохин и Бурцев - не летали. Они могли висеть на привязи, на тросах. Но я об этом просто не знал".

На самолете Ту-16ЛЛ экипаж Анохина проводил исследования, связанные с работой подвешенного под фюзеляжем элемента жидкостного ракетного двигателя. Такого рода испытания порой бывали сопряжены с опасностью пожара и потому всегда вызывали определенную настороженность летчиков: случаев пожаров и взрывов самолетов с подобными опытными системами - особенно на начальной стадии их применения - было немало. В тот день, точнее вечер уже, был необыкновенно красивый закат. Горизонт полыхал пламенем. Об этом мне рассказывал Лев Максимович Кац. Ведущий специалист ЛИИ по испытаниям двигателей, он в это время также находился в воздухе, но на другой машине. По наиболее распространенной версии случилось так, что когда Анохин с Захаровым находились на довольно малой уже высоте, ведущий инженер, по-видимому, по ошибке, увидев яркий отблеск заходившего солнца, решил, что у них загорелся подвесной двигатель. Поскольку такого рода пожар - это неизбежный взрыв, командир после доклада инженера приказал всем немедленно покинуть машину. Дождавшись завершения катапультирования всех членов экипажа, включая второго пилота, Анохин обнаружил вдруг, что у него самого после попытки катапультирования не сработал механизм отстрела фонаря. Тогда он встал со своего места, перелез на место второго пилота - справа. Там уже кресла не было, но он сумел вылезти через открытый люк на фюзеляж и выпрыгнуть с высоты около 500 -1000 м...

Вот что рассказал мне об этом невероятном случае на Ту-16ЛЛ Ф. И. Бурцев (как он мне говорил, со слов Сергея Николаевича Анохина): "Летающий ведущий инженер сообщил командиру, что двигатель горит, плавится обшивка и что он готовится прыгать. Тогда Анохин дал команду: всем покинуть самолет! Благо, экипаж самолета был сокращен в связи со сложностью задания... Второй пилот Г. Н. Захаров никак не мог отодвинуться: на Ту-16, чтобы

катапультироваться - надо откатиться назад. Анохин встал, отстегнул парашют (парашют там на карабинчике стоит). Откатил Захарова назад, и тот "прыгнул". Сам же Анохин этого сделать уже не мог, поскольку у него не сбрасывался люк (потом уже выяснили причину этого). Тогда Анохин решил покинуть самолет через люк второго пилота. Он вылез через него. И тут же оказался рядом с заборником двигателя. По борту проходит антенна, по ней он прополз к крылу, и дальше покинул

самолет - его снесло потоком. Уникальный случай", - закончил Федор Иванович.

Сестра Сергея Николаевича, Ольга Николаевна, уже в преклонном возрасте, рассказывала мне об одном из аварийных покиданий брата из горящего самолета: «Одно я запомнила: они были вдвоем. Сережа говорит своему товарищу: "Прыгай!" А тот спрашивает: "А Вы?" "Прыгай, прыгай!" Брат потом говорил, что сам прыгнул, когда стало совсем жарко...».

Скорее всего речь здесь идет как раз о случае, произошедшем на Ту-16ЛЛ. Был ли в том случае пожар на борту самолета или нет, не установили. Споры на этот счет остались и поныне. Но то, что было очень жарко, и, в первую очередь, С. Н. Анохину, - несомненно.

Ведущий инженер ЛИИ В. Я. Анастасьев вспоминал: "Что касается аварийного покидания Анохина Ту-16ЛЛ. Мы как раз готовились в это время к полету - лететь по звездам - ночью, с астронавигацией. И вдруг нам сообщают, что разбился самолет Ту-16. Мы пришли на КДП готовиться к своему полету. И вот туда-то приехал Сергей Николаевич с Гриневым, и мы узнали, что у него произошло. Они были с Захаровым Гошкой и другими членами экипажа. А система там такая, на Ту-16: если летчик покинул один, если кабина разгерметизировалась, то второй люк сбросить - очень тяжело. А первым катапультировался, как и положено, Захаров - с правого сиденья. Люк - улетел. А Анохин не может свой люк открыть. Он перешел на место правого летчика, полез с парашютом через его открытый люк. И пролез - это удивительно! Как он не попал в заборник двигателя?! Схватился он за антенну, прополз на плоскость крыла и оттуда прыгнул. Ну, скорость, конечно, была небольшой, на малой уже высоте... Они упали где-то в районе Егорьевска. Они испытывали ТРД. Отблеск с гондолы они приняли за пожар...".

Лев Максимович Кац вспоминал, что об этом невероятном случае написал журнал "Смена". Однако автор публикации переусердствовал в деталях. Описывая героическое поведение летчика, последним покидавшего самолет в критической обстановке, он напирал на то, что пламя начало уже лизать сапоги пилота. Ничего не лизало, возражал Анохин, но журналист настаивал на том, что пламя все же было. Иначе, по его мнению, и нечего было рассказывать. Сергей Николаевич пытался сопротивляться, но, поняв, что это бессмысленно, махнул рукой...