Чтение онлайн

И вновь Гаврилин нетерпеливо посмотрел на часы. Хотел было постучать по стеклу циферблата, не поверив, что прошла всего минута, но лишь усмехнулся собственной невыдержанности. Времени до включения режима спуска оставалось еще достаточно много, и как то само собой получилось, что он невольно позволил себе расслабиться, поразмышлять о волновавшем, помечтать. Он представил, сколько людей беспокоиться о благополучном, без замечаний, осуществлении его космического полета. Да, завершающей стадии всегда ждут на Земле с возрастающим напряженным волнением. Волнуются все, кто участвовал в непосредственной подготовке экипажа к полету. Ведь от того, как удачно сработает экипаж и благополучно ли завершится полет, будут зависеть и оценки работы всех наземных специалистов.

Наверно именно об этом думал и инструктор экипажа, когда в предыдущем сеансе связи, будто ненароком, спросил: «Командир, решение то принял?».

Ничего не ответил тогда Гаврилин, хотя и понял о каком решении могла идти речь. Ему уже сообщили, что партийное собрание космонавтов избрало его делегатом на отчетно-выборную конференцию, которая бывает раз в два года. Гаврилин всерьез собирался там выступить с наболевшими вопросами. Он давно уже думал о наболевших точках Центра подготовки космонавтов. Однако, существовал один, но существенный сдерживающий фактор – человек, даже слетавший в космос, не мог исключить возможности того, что после резкого критического выступления, ему не предложили бы под каким-нибудь благовидным предлогом сдвинуться вправо в подготовке к очередному космическому полету. Это в лучшем случае.

Да и чего искать предлог. Всегда найдется врач, в чем то вдруг засомневавшийся или того лучше – на экзаменационной тренировке такое подсунут, что объяснить можно будет все так, как того хочет экзаменатор.

И все таки, мысль о подобном выступлении не оставляла Гаврилина в покое уже давно. А началось все с, казалось бы, обычного разговора со своим инструктором. Правда, сейчас он понимает, что наверное уже тогда был готов к такому разговору. Как сказали бы ребята: «Созрел». Поэтому даже особо острые выпады в свой адрес в тот момент Гаврилин воспринимал относительно спокойно. А Гуртов начал разговор с привычных вопросов, какие обычно задают на пресс конференциях. Как это он тогда спросил.

– Вас удовлетворяют результаты подготовки? Можно с ними хорошо работать на орбите? – чуть улыбнулся.

Именно эта улыбка, а не сами вопросы, разозлила Гаврилина, и он неожиданно резко спросил сам.

– А ты считаешь, что на твоих тренировках можно хорошо подготовиться к полету? – И сам же ответил. – Н-е-е-т! Разве что морально, с условиями и оговорками!

– Но ведь летаете. Не отказываетесь, – продолжал улыбаться Гуртов.

– Что, я дурак? Сам себе могилу должен рыть? – Засмеялся уже и Гаврилин.

– А если попробовать перестроиться? С тем, чтобы и от дерьма избавиться, и в космос можно было бы потом уверенно слетать. – Взгляд Гуртова был серьезен.

– Счастливчик, – махнул безнадежно рукой Гаврилин. – Ты все-таки веришь в то, что такое время придет. И зря. Слышал, наверное, голос народных представителей, которые требуют значительного сокращения расходов на космос? – О замолчал, качнул в сомнении головой, но не ушел, как собирался. Более того, уселся в кресло напротив Гуртова, будто приготовившись к большому обстоятельному разговору.

– Я слышал, – признался Гуртов. – И согласен с тем, что программа «Буран» нам сейчас не нужна. А это 50% расходов на пилотируемые космические программы. Да и те деньги, которые выделяются на космонавтику, по-моему тратятся не рационально, не по хозяйски. Нам в Центре достается только то, «что добрый дядя даст». Вот и получаем, например, недоделанные тренажеры.

– Куда же ты смотрел раньше такой правильный? – Не удержался от реплики Гаврилин.

– Куда и все раньше смотрели. Вверх. Теперь вижу, что толку от этого мало. Но ведь раньше я и этого не видел.

– Ты, я вижу, чувствуешь з собой силу. Все инженеры так думают?

–Нет, – признался Гуртов. – Некоторые пока крохи от вас получают и довольны. Мол, лучше синица в руках, чем журавль в небе. Не все еще и среди нас верят в успех перестройки.

– А сам то, что не борешься? – Гаврилин был настойчив. – Уверен ведь теперь в своей правоте?

– Устал бодаться один, – тяжело вздохнул Гуртов. – Как в ватную стену. Ее взрывать надо, а у меня только и есть, что воздух в собственных легких. Да и примеры других не стимулируют. Кто уже в Сибири служит, кто на запад в Прибалтику уехал. И все не по своей воле. Всего лишь после коротеньких, но едких выступлений.

Начало тренировки прервало тогда разговор, но несколько раз после этого Гаврилин на партсобраниях, в личных беседах со специалистами и руководителями затрагивал эти вопросы. И каждый раз на его попытки разобраться в вопросе, реагировали начальники разных уровней. Они убеждали, что наведет порядок в их хозяйстве. Однако все оставалось по старому.

Да, Гаврилин понимал, что его выступление на партконференции не решит всех вопросов. Нужно готовиться к длительной бескомпромиссной, и в основном неприятной, борьбе на самых высоких уровнях. Ведь вот же приезжали в Центр Секретари ЦК КПСС, Председатель Госплана и многие другие ответственные товарищи, а практически дело дальше разговоров о необходимости изменений и в этих случаях так и не пошло.

Станция «Мечта» летает на орбите уже три года, а ее комплексного тренажера как не было, так и нет. И неизвестно будет ли он создан в приемлемые сроки, и хоть в каком-нибудь объеме сможет быть использован для подготовки экипажей.

Все это очень напоминает историю ее предшественницы. Шесть лет летала станция, и только за 6 месяцев до того, как она прекратила свое существование, промышленность сдала в эксплуатацию ее комплексный тренажер. Да и то в ублюдочном, урезанном варианте. Тренироваться на нем уже было некому, так как последний экипаж уже ушел в свой космический полет. И как только станция прекратила свое существование, его тут же списали в утиль.

И теперь, похоже, история вновь повторяется. По гарантийному сроку «Мечте» осталось летать еще два-три года, а полномасштабного тренажера нет. Все строится, доводится, отлаживается...

А главное – на все отсрочки есть весомые причины, ответы, объяснения сложившейся ситуации. Вот только дела нет. Видимо кому то такое положение дел очень выгодно. Вот только кому? Кого оно устраивает?

И вновь, почему то сразу же подумалось: «А не зря ли я собираюсь влезать в это дело? Ведь столько запутано в нем людей, исписано бумаг, а, по сути, я чувствую, что фактически остаюсь один на один с проблемой!». И сам же себе ответил: «Но ведь мое выступление и должно прояснить ситуацию. Станет понятно много ли у меня соратников в такой борьбе? Одному с такой проблемой мне не справиться. И, если кроме Гуртова меня никто не поддержит, тогда дело будет совсем плохо. Либо я действительно рано вылез со своими вопросами, либо проблемы пока на самом деле и не существует».

Гаврилин вновь посмотрел на часы, и продолжил свои нелегкие размышления.

Все-таки проблема есть! Есть! Не зависимо от того будут ли у него сторонники. И молодец Гуртов, что сумел задеть его за живое. Да и не удивительно. Было время изучить своих подопечных. Но главное у него, пожалуй, было то, что в нем постоянно чувствовалась искренняя заинтересованность в делах космонавтов, желание всего себя отдать для наилучшей подготовки экипажей. У же несколько лет готовил он Гаврилина к полету, но на каждой тренировке, занятии в его голосе всегда чувствовалось волнение, какое-то ощущение торжественности совершаемого им таинства.