Чтение онлайн

— Да нет, не надо, — отказалась я, несмотря на то, что очень хотелось, чтобы он еще раз навестил меня. — Смена скоро закончится. А если тетя Света узнает, что ты ко мне ездишь, рассердится.

— Ну, пока? — он снова обнял меня и поцеловал в щеку.

— Пока, — ответила я.

Макс сел за руль, помахал мне рукой, завел мотор и уехал. А я стояла с пакетом в руках, и не могла понять, рада я или нет, что мы с Максом теперь друзья.

— Милка, Милка, это что, и есть твой парень? — ко мне подбежали подруги по комнате, родители которых уже уехали.

Я не успела ответить, да им мой ответ и не был нужен, они сразу начали шумно восхищаться:

— Он такой взрослый.

— И такой красавец.

— И богатый.

Очевидно, они так решили, потому что Макс приехал на крутой машине. И одежду всю ему тетя Света купила в самом дорогом бутике Кирова.

— Милка, тебе так повезло.

Я не стала разубеждать их. Мне самой хотелось верить в то, что они говорили.

Впервые в жизни я хотела, чтобы смена поскорее закончилась.

Вернувшись домой, я узнала, что тетя Света купила Максу компьютер, и он превратил большую летнюю комнату в мансарде в рабочий кабинет. Он пояснил, что нашел работу в интернете, и компьютер, стоявший в гостиной, его не устраивал, потому что старый и маломощный. А мне, чтобы попасть к себе, нужно было пройти через большую комнату в мансарде. И я теперь каждый вечер, когда поднималась к себе, видела Макса за компьютером. И он каждый вечер говорил мне: "Спокойной ночи, Лана". А я ему отвечала: "Удачной работы, Макс", потому что чаще всего он работал по ночам, и уходил спать только часа в три утра.

Так же меня ждали и другие новшества: поголовье поросят, кур и овец уменьшилось ровно наполовину. То есть остался один поросенок, шесть кур и три овечки. И у нас появилась приходящая домработница, которая готовила обеды и ужины, стирала, прибиралась и ухаживала за животными шесть дней в неделю, кроме понедельника. Это была наша соседка, тетя Клава, потому что сельский магазин стал еще меньше, и ее сократили, а другой работы в селе не найти. Тете Клаве помогал ее сын, Славик. Так что у меня из всех обязанностей остались только приготовление завтрака на всю семью, уход за огородом и приборка своей комнаты.

И за это я должна была благодарить Макса.

Я спросила у тети Светы, почему она решила уменьшить подсобное хозяйство, и она ответила, что Макс убедил ее в том, что нам не нужно столько живности, потому что доход от нее мизерный, а возни много. Теперь и расходов на хозяйство будет меньше, и надо будет покупать в два раза меньше комбикорма и сена на зиму.

Я была с ней согласна. И у меня появилось больше свободного времени, которое я могла проводить, как хотела. Конечно, я хотела бы проводить его с Максом, но около него всегда была тетя Света. Рядом с ним она светилась от счастья, и действительно стала относиться ко мне чуть добрее.

Как же мне нравилось, когда Макс заходил ко мне в комнату пожелать спокойной ночи. Сначала редко, а потом все чаще он уходил не сразу, а оставался минут на пять — десять. Тогда он подходил к моей кровати и садился в ногах, а иногда брал меня за руку, и мы болтали о том, о сем. Это были лучшие минуты в моей жизни. Я, можно сказать, жила только ради них. И это была наша с Максом тайна. О том, что он заходит ко мне по вечерам, не знал никто. Потому что тетя Света очень редко поднималась в мансарду, когда Макс там работал. Он говорил, что ему для работы нужно одиночество и тишина, а она, как и я, для него была готова на все.

В сентябре тетя Света и Макс поженились, и он взял ее фамилию.

Денег, вырученных от продажи овец, кур и поросенка как раз хватило на довольно пышную свадьбу, которая проходила не дома, а в Кирове в ресторане. Гостей было не очень много, так как у Макса не было родственников. Анжелка и я были подружками невесты. А мне так хотелось быть на месте тети Светы. Но даже Максу я не могла сказать об этом. Может, он и не любил тетю Свету, но это же не значило, что он любил меня, он относился ко мне так по-дружески. И поэтому я молчала.

К концу октября в мансарде стало слишком холодно, и я думала, Макс переедет со своим компьютером в гостиную. Я не обольщалась мыслью, что оттуда он будет приходить ко мне по вечерам, и от этого мне было грустно.

Но нет, тетя Света наняла бригаду строителей, они утеплили мансарду и провели туда отопление. Я была рада, что наши вечерние беседы не прекратятся.

Однажды, как-то пришлось к слову, я спросила:

— Макс, теперь вы, наверное, с тетей Светой хотите завести детей?

— Да ты что, Лана, — рассмеялся он. — Какие дети? Я сам еще чувствую себя ребенком, — и признался: — Если честно, Лана, я отношусь к Свете больше как к матери, чем как к жене. И отцом Анжелы и Алешки я себя не ощущаю, скорее, старшим братом… Хотя, когда ты спросила про детей, я понял, что да, года через два — три мне хотелось бы завести собственного ребенка. Но Света, наверное, уже не сможет родить.

"А я смогу" — хотелось сказать мне, но я, конечно, промолчала.

С этого момента, или чуть позже, я стала замечать, что наша дружба с Максом начала переходить в нечто большее. Он стал целовать меня нежнее, а иногда промахивался, и попадал не в щеку, а в уголок губ. Как же это было приятно. И как хотелось, чтобы он поцеловал меня прямо в губы…

Иногда я подходила к сидевшему за компьютером Максу, и он машинально обнимал меня за талию или гладил по спине. Я просто таяла от этих прикосновений. Мне и самой хотелось прикасаться к Максу, и я, как бы невзначай, опускала руку ему на плечо, или вставала так близко, что бедром задевала его локоть.

Несмотря на отопление, зимой в мансарде было прохладно, особенно когда дул северный ветер. Макс сидел за компьютером в теплых носках и свитере, но руки у него все равно мерзли. Жалея его, я предложила:

— Хочешь, отдам тебе свой электрокамин?

— Тогда будешь мерзнуть ты, — возразил он.

— Под одеялом мне будет тепло, — сказала я.

— Такое большое помещение бесполезно обогревать электрокамином, — ответил Макс. — Я лучше буду иногда приходить к тебе греться, если позволишь.

— Конечно, приходи, — с радостью согласилась я.

Первые раза два Макс приходил и грел руки над камином. А я лежала в кровати и любовалась его профилем.

Но потом он пожаловался, что от камина ладони сильно сохнут, потом шелушатся, а это неприятно. И легонько провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

Да, на самом деле не очень приятно. Рука была холодная, как железо, и шершавая, как терка.

— Погрей их под моим одеялом, — предложила я.

— Ну что ж, ты сама предложила, — сказал Макс и сунул руки под одеяло, положив их на мою грудь.

Между моей грудью и его ладонями была только тоненькая трикотажная ночная сорочка. И холод его рук я ощутила. А в груди сразу как будто разгорелся огонь. Это было такое необычное, такое ошеломляющее чувство, что я едва сдержалась, чтобы не закричать от восторга.