Чтение онлайн

Но очень скоро мой огонь растопил его лед. Макс еще некоторое время нежно сжимал мои маленькие груди, утонувшие в его ладонях, а я едва не задыхалась от жаркого томления. Мне хотелось, чтобы он сжал в объятиях всю меня, а не только грудь.

— Никогда бы не отпускал, но пора идти работать, — шепнул он мне, поцеловал в щеку и ушел.

А я еще долго вспоминала это ощущение соприкосновения льда и пламени.

В другой раз он положил холодные руки мне на живот, и это было тоже незабываемо. Я дрожала не от холода его рук, а от огня, который разгорался у меня внутри.

А в третий раз Макс сказал, что замерз очень сильно, стянул с себя свитер и скользнул ко мне под одеяло. Возмутиться я не успела, а в следующее мгновение мне уже и не хотелось возмущаться. Я ведь сама только об этом и мечтала, чтобы он обнял меня всю. Мне сразу стало жарко, так что я никакого холода от тела Макса не чувствовала. Мне было так хорошо, что я едва не заплакала. Он заметил слезы в моих глазах и прошептал:

— Ну что ты, маленькая? Не бойся, я тебя не обижу.

— Я знаю, — ответила я, и все-таки заплакала.

Он целовал мои мокрые щеки, слизывал языком слезинки в уголках глаз и говорил ласковые слова до тех пор, пока я не начала улыбаться. Потом встал, надел свитер и сказал:

— Ты такая теплая, что я не смог удержаться. Я от тебя теплом зарядился до самого утра. Прости. Больше не буду.

— Ну почему нет? — спросила я и добавила чуть смущенно: — Мне было приятно.

Он улыбнулся, ничего на это не ответил, подоткнул мне одеяло, сказал:

— Спи, родная, — и ушел.

Потом наступила оттепель, в мансарде стало тепло, и несколько дней Макс заходил ко мне только пожелать спокойной ночи. И я с нетерпением ждала, когда снова подует северный ветер.

Когда, наконец, это случилось, Макс прибежал ко мне в двенадцать ночи, сбросил свитер и залез ко мне под одеяло. Мы обнялись, и некоторое время лежали так, пока обоим не стало жарко. Макс откинул одеяло.

— Хочешь, сделаю тебе хорошо? — тихо спросил он.

Я немножко испугалась. Он что, хочет заняться со мной любовью? Я бы соврала, если бы сказала, что не хотела этого. И я бы согласилась, только если бы Макс не был женат. Но обижать любимого категорическим отказом мне тоже не хотелось.

— Мне уже хорошо, — ответила я.

— Глупенькая моя, — ласково сказал он. — Я не имел в виду секс. Ты ведь несовершеннолетняя… Ты столько делаешь для меня, позволь мне отплатить тебе за твою доброту.

— Ну… ладно, — ответила я. Все-таки очень любопытно было, что он будет делать, чтобы мне стало еще лучше, чем сейчас.

Макс снял с меня ночную сорочку, стянул трусики, и лег на меня. Чувствовать на себе тяжесть мужского тела было приятно. Свои спортивные брюки он снимать не стал, но я и сквозь них чувствовала его затвердевшее мужское достоинство, и одно это приводило меня в волнение. А Макс начал целовать и ласкать меня языком, начав с шеи, и опускаясь все ниже: грудь, пупок, живот. Это было настолько ново и настолько приятно, что я боялась дышать, чтобы не упустить ничего из этих новых умопомрачительных ощущений.

Макс раздвинул мои бедра, и я почувствовала, как его язык проник в сокровенную щель между ног. Нет слов, чтобы описать то, что я почувствовала. Внутри что-то запульсировало, волнами распространяя чувство эйфории по всему телу. Я даже не представляла, что бывает такое наслаждение.

Вот так с каждым днем мы становились все ближе друг другу. А при тете Свете, Анжеле, Алешке и других людях должны были казаться равнодушными. Ну, чтобы не вызывать подозрений.

Не знаю, как для Макса, а для меня это было трудно. Мне хотелось светиться так же, как тетя Света. Иногда, когда никто не видел, мы с Максом переглядывались, или касались друг друга, как бы невзначай.

Зима прошла, в мансарде уже не было холодно, но Макс все равно приходил ко мне, иногда просто поболтать, но чаще он ложился со мной и мы самозабвенно предавались любовным играм. И, тем не менее, я все еще оставалась девственницей, ведь языком лишить девственности невозможно. Вообще-то я давно была готова отдаться Максу по-настоящему, мне уже было все равно, что он женат. Но он не предлагал, и даже никогда не снимал при мне плавок, хотя разрешал лазить туда руками.

Я заканчивала девятый класс, и до того, как в моей жизни появился Макс, после девятого хотела поступить в какой-нибудь колледж или техникум, все равно, в какой, только бы уехать из этого дома. Но теперь я склонялась к мысли, что пойду в десятый. Потому что мне уже не хотелось никуда уезжать, ведь это означало бы расстаться с Максом. Он тоже говорил, что мне нужно идти в десятый, а потом сразу поступать в университет.

И качать свои права насчет квартир, принадлежащих мне, я тоже передумала. Макс, конечно, работал, и приносил в семью какие-то деньги, но основной доход все-таки получала тетя Света от сдачи квартир. Как же я могла лишить своего любимого средств к существованию?

Ближе к лету тетя Света, кажется, начала что-то подозревать. Может, потому, что за этот год я подросла, моя фигура приобрела женственность, и я стала казаться ей соперницей. А может, мне не всегда удавалось скрыть блеск в глазах при виде Макса.

Тетя Света стала искать любой повод, чтобы подняться в мансарду, когда Макс там работал. То принесет ему чаю, то какой-нибудь фрукт. То прибежит с модным каталогом просить совета, какое платье лучше заказать, или спросить, что он хочет завтра на обед. Он неизменно ласково благодарил ее, и добавлял, что ему ничего не нужно, она в любом платье красивая, а на обед все равно что, лишь бы было вкусно. И просил не беспокоить его во время работы. Спрашивал, почему она спать не ложится. А тетя Света отвечала, что не может уснуть одна. Он говорил, чтобы она шла и ложилась, а он скоро закончит работу и спустится.

Однажды она вошла в мансарду как раз в тот момент, когда Макс был у меня. Не увидев его за компьютером, тетя Света открыла дверь в мою комнату. К счастью, любовные игры мы уже закончили, и Макс успел одеться.

— Ты что это тут делаешь? — подозрительно спросила тетя Света у Макса. — А ты чего радостная такая? — повернулась она ко мне.

— Да ничего, просто Макс мне смешной анекдот рассказал, — ответила я.

— Понятно, — еще подозрительнее проговорила тетя Света. — Макс, предполагается, что ты работаешь, а ты у Милки прохлаждаешься.

— Я зашел сказать ей спокойной ночи, — ответил Макс. — А это что, допрос? Я не имею права зайти к своей падчерице?

— Имеешь, — сквозь зубы сказала тетя Света.

Она оглядела комнату, словно хотела найти улики. И ведь нашла. Увидела, что моя ночнушка лежит на стуле, а из-под нее выставляется уголок трусиков. Тетя Света молниеносно шагнула к кровати и сдернула с меня одеяло.

И увидела, что я совершенно голая.

— Ты что это вытворяешь, паршивка? — закричала она.

Такой сердитой я тетю Свету никогда еще не видела. Я схватила ночную рубашку и прикрылась, а Макс вырвал одеяло из рук тети Светы, укрыл меня и сказал: