Чтение онлайн

Но все было тщетно. Осипов намертво прирос к своему оппоненту.

— Макс, не гони, ты же убьешь его! — будто издалека доносились голоса в его сознание, которое было затуманено в тот момент и имела плохую пропускную систему.

Время в ужасе остановилось.

Ничто не могло запустить его, поторопить, чтобы все пришло к быстрому и желательно благополучному завершению.

В какой-то момент Глеб перестал реагировать вовсе, отключился.

Тогда же и Осипов вымотался, и его, наконец, можно было оттаскивать, хоть было уже поздновато.

Народ не на шутку разволновался, глядя на Куликова.

— Пульс есть, — слышалось все из той же взволнованной толпы, где уже было непонятно, кто свой, кто чужой.

— Нужно его в район везти…

— Я за руль в таком состоянии не сяду…

— Мы отвезем, — говорил кто-то из буденовских, пока Максим, прислонившись к стене, равнодушно рассматривал свои выбитые костяшки.

Всеобщая суета, творящаяся вокруг него, ему не передавалась.

Он ощущал какую-то тотальную, неописуемую усталость.

Будто все было выжжено внутри, снаружи, а последствия виделись не такими важными.

Будто сама жизнь потеряла смысл.

Ничего.

Ничего не имело смысла.

И даже мысль о Кире в этот момент не спасала.

Ему просто хотелось забиться в какой-нибудь темный угол, подальше от любопытных глаз.

Как часто он исполнял, еще в далеком детстве.

А потом мама приходила и забирала его оттуда.

И вот, когда она брала его на руки, тогда он чувствовал себя в безопасности, а еще любимым и нужным.

Да, и вообще все в тот миг казалось таким волшебным.

И проблемы все сразу куда-то исчезали, и появлялась непоколебимая вера, что теперь точно все будет хорошо.

Возможно ли это сейчас вообще?

Уже на следующий день прилетели родители Максима и Миши, а за ними и Сергей с Леной, родители Киры.

Вся деревня трубила о последних новостях в особо изощренных подробностях, будто стояли рядом и держали свечку. Ну, и по классике жанра для красочности рассказывали того, чего не было и быть не могло.

Родителям Максима, а точнее его маме Наталье, позвонил сам врач местной районной больницы, Вадим Кондрашов.

Когда к нему, в его дежурную смену, поступил Глеб Куликов без сознания и, на первый взгляд, в плачевном состоянии, он узнав от ребят, что произошло, решил поставить в известность не только местные правоохранительные органы, но и родителей самого виновника.

Вадим был одноклассником Натальи, с которой он поддерживал маломальскую связь, поэтому мог позволить себе связаться с ней.

Таким образом москвичи незамедлительно, отложив все свои дела, прилетели в приволжскую глушь.

Ну, а отец Максима по прилете тут же принялся разгребать последствия инцидента.

Глеб, слава богу, в тот же день пришел в себя, правда с сотрясением мозга и переломом носа.

Хоть его красивая мордашка слегка и пострадала, но прогнозы были утешительные. В силу молодого возраста, восстановление обещалось пройти ускоренно, не оставив серьезных последствий для организма.

Отец же его, учуяв прибыльный исход дела, учитывая, с кем у его сына была потасовка, не стал скромничать и тут же потребовал компенсации от главы семьи Остаповых. Хорошие такие отступные, чтобы «не иметь никаких претензий».

«Зачем портить жизнь мальчонке, правда же?»

«А это на лечение Глебушке»

Сумма, которую он запросил, была довольно приличная, особенно для начала 00-х. Но Куликов старший прекрасно знал, у кого он их просит.

Не смотря на то, что такой суммой Осипов обладал, но как истинный предприниматель, стал торговаться с тем, кто вообще ничего не мыслил в деловых переговорах и сделках.

Сумма снизилась прилично. Станислав понимал, что этому местному алкашу и того будет многовато, но и все же был благодарен, что заявление писать они не стали и все пустили на тормоза.

Осипов старший знал цену своему времени, поэтому остался довольным тем, что так легко и быстро все разрешилось.

Максиму, конечно, прилетело от отца знатно.

Да, к тому же, отец сразу же сказал сыну, что деньги, которые он заплатил Куликову, Максим обязан будет отработать на его предприятии.

— До копейки вернешь! Ты должен научиться отвечать за свои поступки и слова! Не думай, что папа решил вопрос и ты теперь чист, да и вообще можешь творить все, что хочешь теперь…

Максим со всем согласился.

Но все же он ни о чем не жалел.

Нужно было бы, повторил свой идиотский поступок, который, конечно, он таковым не считал.

И готов был нести свое наказание по полной.

Кире тоже влетело.

Вместо слов сочувствия и поддержки от родной матери она получила как всегда гору претензий и оскорблений.

— Позорище! — в гневе накинулась Елена на дочь, когда добралась до нее. — Как только людям в глаза смотреть после такого? — вздыхала она так, будто Кира приняла участие в чем-то непотребном, мало того, была организатором и зачинщиком.

Мать не останавливали ни алые шрамы на теле дочери, ни тот факт, что девчонка сама оказалась жертвой в данной ситуации.

Лена не желала слушать дочь, а просто внимала словам чужих для нее людей, к которым она всегда относилась куда лучше, чем к собственной дочери.

Унижения, оскорбления, нескончаемая критика — это то, чем была окружена Кира с детства.

Что бы не делала дочь, матери невозможно было угодить.

— Ну, главное, чтобы ты у нас для всех была правильная…

— Что??? — яростно вскрикнула Лена, удивившись наглости дочери, которая до сегодняшнего дня ни разу не смела ни возразить, ни уж тем более вступать в перепалку с матерью.

Себе дороже, как говорится.

Да, и смысл?

Упертую, всегда уверенную в своей правоте, всезнающую было не исправить.

— Ты что это пытаешься мне сказать?

Мать и дочь прожигали друг друга самой настоящей ненавистью.

Кажется, из ушей Лены уже начал валить пар.

То, что происходило сейчас, ей казалось, неслыханной наглостью, ибо Кира посмела нарушить привычный для ее матери уклад жизни.

Девушка впервые разрешила себе вот так открыто ненавидеть мать.