Чтение онлайн

Ребят развели и отсадили друг от друга по разные стороны.

Один оказался на бордюре, второй так и остался сидеть на траве, не особо переживая за свой гардероб.

И оба перевозбужденные, переводили дыхание.

— Теперь расскажи всем, какой ты балабол! — выкрикивал Максим, протирая разбитую губу, и не желая успокаиваться.

— Хлебальник свой завали, малой! — не отставал в частоте громкости визави.

— У них ничего не было с Кирой! Все услышали? — праздновал Осипов с детским, да к тому же, с каким-то щенячим восторгом.

— Ой, да кому она сдалась?! Мозг включи! Что вообще можно было с ней делать?! Как бревно, ей богу! — последнее говорил он уже своему ближайшему окружению, будто искал их одобрения и поддержки. — Целоваться бы для начала научилась, чтобы завести хоть кого-то, — засмеялся ехидно Глеб, пытаясь скрыть ощущение стыда, который неожиданно напал на него. А друзья его, как и следовало, заржали как кони, громко и несдержанно, чтобы поддержать своего, и без того, раненого товарища.

— Научил бы хоть! Да? — Кулик чуть ли не с мольбой в глазах снова искал подмоги со стороны.

Нашел. Новый поток смеха вывалился из уст его группы поддержки.

Он не привык к подобным уничижениям и авторитет свой терять не планировал, поэтому отбивался, как мог.

— А че нет! Она же тебе и не родная вовсе. Можно и того и сего, если конечно встанет! Ха!

— Ну, и сука же ты! — поднялся Осипов, и сделал попытку ворваться в пространство воодушевленного громогласными речами Кулика, но ребята его удержали.

— Ладно, фиг с ним! Погнали домой, Макс! — кто-то один из своих предложил здравую мысль, пока все остальные продолжали держать оборону, чтобы не дать Осипову его пробить.

Он был с ними солидарен. Хотя только отчасти.

Поэтому, уходя, не смог сдержаться.

— Ах, да, Кулик! Поговаривают, что причиндал-то у тебя того… эт... размером со стручок. Может, дело было все же не в Кире? — последнее что выдал Максим загадочным и довольным тоном, прежде чем они с парнями растворились во тьме, оставив после себя лишь звук удаляющегося мотора, а после и оглушающую тишину.

Осипов будто даже остался немного довольным собой, хотя осозновал, что не смог как следует проучить Куликова.

Но кажется просто радовался тому, что смог вывести его из себя.

Еще не представляя и не понимая во что это выльется в ближайшем будущем.

Стояли последние жаркие дни лета.

Буденовская молодежь собралась на местной речке освежиться.

Максим пребывал в хорошем расположении духа, и казалось, что никто или ничто не смог бы сейчас снизить градус его настроения.

Единственное, что сумело бы омрачить эти моменты, только мысль о скором возвращении домой за десятки тысяч километров, подальше от объекта своего скрываемого обожания.

Осознавая это, он искал глазами Киру, будто пытаясь напоследок насладиться ее образом, и на ближайший год запечатлеть его в своей памяти на время очередной разлуки.

Настроение же самой девушки было менее радужным, более взволнованным с негативным окрасом.

Не так она хотела, чтобы закончилось очередное лето.

Мало того, что она снова в роли одиночки, так еще впуталась напоследок в историю, от которой до сих пор кошки скребут по ее бренной душе.

Что осталось неизменным, так это то, что она не смогла выкинуть из своей головы назойливые думы об Осипове, да и вообще глупый мозг противился тому, чтобы окончательно принять неприятную реальность, касательно его персоны.

Погружаясь в свои мысли, она все чаще уплывала вдоль реки, подальше от всех. То ли ею управляло желание остаться наедине со своими размышлениями, то ли желание проверить, а спохватится ли кто-нибудь насчет ее длительного отсутствия.

Но на месте «кто-нибудь» должен был оказаться не абы кто, а нужный человек, конечно же.

Вот Кира украдкой издалека, на безопасном расстоянии для себя и наблюдала за Максимом, высовываясь на пол лица из-под воды, подобно аллигатору на охоте.

Она всматривалась пристально, будто под микроскопом, изучала каждую видимую или еле заметную родинку, шрам на его теле, каждый мускул, каждый изгиб его улыбки, брови, по которым можно было бы попытаться проанализировать его эмоциональное состояние.

Ключевое слово «попытаться», и по итогу, все равно ничего не понять в этой зыбкости.

А как менялось его лицо, когда он щурился, глядя на солнце.

Кире казалось, что в этот момент он становился еще красивее, притягательнее… эх, и желаннее, и дороже ее сердцу. Все мрачное, отталкивающее куда-то исчезало в нем, а лицо заигрывало яркими красками, буквально оживало.

Но в глобальном смысле, ей казалось, что ничего в нем не изменилось.

Та же беззаботность, безразличие и самый неподдельный пофигизм.

И снова лето, в котором ничего не изменилось.

Все те же несбыточные мечты и разбитое о скалу равнодушия Максима ее несчастное сердце.

Она предполагала, что в ближайшие годы они могут не увидеться по причине того, что у Осипова на носу выпускной класс и вступительные экзамены. Соответственно, это время она может потратить, по ее наивному плану, на то, чтобы выкинуть его из головы.

В очередной раз.

А еще думала она о том, как же ей хотелось бы быстрее повзрослеть и начать принимать самостоятельные решения и противостоять тем, которые лишали ее свободы… (Вспомнилась мама…)

Размышляя обо всем этом и выключая громкий фон голосов вокруг себя, Кира погрузившись в свой внутренний хаос, уже стояла на берегу, возле высочайшего обрыва, откуда многие ныряли в реку.

И вот уже какой год сама она никак не решалась спрыгнуть с него.

Метра четыре, а то и пять.

Страх сковывал и душил ее только при первой мысли об этой экстремальной затее.

Альбина, завидев подругу, стала ее подбадривать, хотя та ее совсем не слышала.

— Кира, дав-а-аай, — кричала она снизу из воды, разгоняя лишнюю толпу и очищая пространство вокруг, чтобы освободить место в водоеме в случае, если подруга все же решится на прыжок.

Но Кира будто была в нирване.

Подавив все окружающие ее шумы, она смотрела куда-то впереди себя.

В этот самый момент на берег поднялся Максим, который собирался прыгнуть с того самого злосчастного обрыва.

Он приметил Киру ещё будучи в воде. По этой причине, собственно, и выбрался на сушу.

Отойдя от края на пару шагов для разгона перед прыжком, он тоже ненадолго подвис.

Заострив внимание на Кире, будто под гипнозом, он жадно глотал условные слюни от ее силуэта, который будто парил под лучами слепящего солнца, вместе с тем, заманивая в свои завораживающие неосязаемые сети.