Чтение онлайн

Девушка стояла к нему спиной и не могла видеть ни его самого, ни его заинтересованного взгляда.

Поэтому и намерения его ей были не известны.

Наконец, Максим разбежался и поравнявшись с ней, перед прыжком, обхватил ее за талию и потащил за собой в воду.

От неожиданности и ужаса Кира вцепилась в его руку и шею.

Все произошло слишком быстро, поэтому, погрузившись в свои кошмарные сны наяву, она не успела зажать нос при погружении в воду.

В итоге, помимо того, что Кира испугалась, она еще и сильно наглоталась жидкости.

Речная вода просочилась через нос, и очень сильно прожигала слизистую.

Когда ребята выныривали под громкий торжествующий гул купающих, Максим продолжал крепко удерживать Киру за ее тоненькую талию, а она в свою очередь в не менее жёстком охвате держалась за его шею, обвив ногами его бедра.

— Блин, Осипов! — раздраженно сквозь кашель крикнула Кира, как только открыла глаза. — Ну, ты и…

Она слегка ударила его по груди, после сменила позу, отцепившись от него, и стала уплывать в сторону берега. Но прежде удостоила Максима своим презренным взглядом, плеснула ему в лицо воды, шлепнув по речной глади.

Народ притих и каждый тут же занялся своим делом, не желая участвовать в чужом конфликте.

Её разозлил и эффект неожиданности, который сильно напугал, что сердце до сих пор беспорядочно прыгало в груди, и дискомфорт после того, как она наглоталась воды.

Нос по-прежнему жгло изнутри.

За секунды глаза очень сильно воспалились, их сложно было держать открытыми, будто стекла внутрь накрошили.

— Да, ладно, тебе! — догнал ее Осипов уже на суше. И пока еще не понимая всю серьезность ситуации, он радовался своему героизму.

— Отстать! Б-бесишь! — буквально рычала она.

Осипов спешил за Кирой, которая в злом порыве натягивала на себя свой легкий, хлопковый сарафан, который, на ее беду и без того плохое настроение, еще и поддавался с трудом на мокрое тело.

— Да, ладно тебе! Кира, не гони! Ты куда?

Эти двое не замечали никого вокруг, пока вспышки гнева и непонимания обуздали обоих.

Кира сорвалась с места и, судя по траектории ее направления, пошла спешным шагом в сторону деревни.

Максим оседлал своего железного коня и поехал медленно за ней, немного притормаживая правой ногой по земле.

— Я же пошутил! — говорил он ей вслед. — Да, стой же ты…

— Шутник фигов! Достал! — лишь отмахивалась она от него, будто боролась с назойливой мухой.

Когда он с ней поравнялся, увидел на щеках девушки слезы. Нет, вначале он предположил, что это просто вода, которая стекла с ее мокрых волос, потом все же по ее шмыгающему носу понял, что Кира плакала.

В этот момент Максим понял, что переборщил.

Снова.

Согласился он с собой.

Нервы девчонки и так были на пределе, а он зачастую не знал краев и меры.

— Прости… Я не думал… — он сожалел искренне.

— Думал? Ты умеешь думать?! Ох, вот это новости! — торопилась она прочь, пряча от Максима лицо. — Еще и к Кулику зачем-то поехал! Вот на фига, спрашивается? Тебя кто-то просил об этом?

Кира пустилась бежать, а Максим старался не отставать от нее.

— Ладно-ладно, был неправ везде. Абсолютно! Черт, да, подожди ты! Готов понести любое наказание. Любое, слышишь?

— Ой, отстань. Очередной блеф и притворное раскаяние.

— Ну, хочешь… Хочешь… — Максиму с трудом удавалось управлять разговором и транспортом одновременно, учитывая, что приходилось ехать по кочкам, да к тому же, наравне с Кирой, при этом удерживать равновесие и стараться не наехать на нее случайно. — Ну, вот что ты там предлагала? Ну, это… — завис Максим, не веря себе, что он на полном серьезе собрался озвучить этот бред. — Научить тебя целоваться или что там? — растерялся Осипов, даже побледнел от ужаса.

Кира резко остановилась и пнула со всей злостью по колесу мотоцикла Максима, что тот еле удержался.

— Ты что, совсем офигел!?

— Почему же? Ты же сама до этого говорила… Вот я и …

— Говорила… Была не в себе. Так что даже не думай. Да и вообще, с чего ты взял что ты можешь меня чему-то научить. Тоже мне герой-любовник Казанова, — раздался истеричный смех. — Все, давай!

Впереди простирался небольшой лесок, а через него текла мелкая речушка, которая упоминалась еще в первых главах данного произведения.

Реку сложно было назвать таковой, но вот обрыв между двух условных берегов был относительно глубокий, поэтому между ними лежал мостик из двух бревен. Отсюда можно было срезать путь в деревню, но невозможно было проехать на каком-либо транспорте.

— Черт! Я в объезд! Дома договорим, — крикнул он напоследок в спину, равнодушно уходящего вдаль и теряющегося в густоте деревьев и кустарников, силуэту Киры.

Максим нагнал Киру уже дома, но сразу же поговорить не получилось, так как бабушка попросила внуков натаскать воды в баню.

Ребята тут же принялись выполнять просьбу Виталины Аркадьевны и, схватив ведра, умчали на родник.

По пути никто из них не вымолвил ни единого словечка, полностью игнорируя присутствия друг друга.

Правда равнодушие Максим выказывал только внешне, внутри же него разыгрывался самый настоящий блокбастер или драматический театр.

В гробовой тишине они совершали свой поход до родника и обратно, и так несколько раз, пока воды в бане стало достаточно.

И вот они снова оказались наедине в тесном пространстве предбанника.

Максим воспользовавшись этим моментом, закрыл дверь на щеколду, и тут же моментально взглянул на Киру.

Девчонка продолжала дуться, предположил Осипов, осматривая ее слегка озабоченный вид.

Но на самом деле, в голове Киры был громадный рой мыслей, который не поддавался точному описанию ее внутреннего состояния, да к тому же, окончательно ее запутал во всех ее убеждениях, мироощущениях.

Эти мысли словно уводили ее из реальности, вводили в состояние прострации, как и тогда на берегу реки, потому что были неподъемными и трудно объяснимыми для картин ее взрослеющего мира.

Судя по всему, поэтому происходящее вокруг выпадало из объектива ее внимания, что даже на Осипова не получалось отвлечься.

— Иди сюда, — все в той же тишине своих необъяснимых чувств Максим потянул безвольное тело девушки за руку, притянул поближе к себе и усадил на кровать. — Ты как? В порядке? — озадачился он, когда в глазах Киры заметил немое равнодушие.

Не дав ей прийти в себя и ответить, он стал гладить ее по щеке тыльной стороной своей ладони.

От этих нежных прикосновений, Кира, которая вроде как собиралась что-то сказать, вновь потеряла дар речи.