Чтение онлайн

Огниво выпало в траву. Я наклонился за ним и чуть не упал. Голова кружилась, спазм сжимал горло.

Стена уже полыхала. Надо было бежать — меня могли заметить с площади. Я повернулся и побрёл к дому.

Кто-то выскочил мне навстречу из-за угла, схватил меня за руку и потащил в укрытие. Сильные руки толкнули в грудь, я свалился на землю и скатился в канаву.

— Лежи тихо, дурачок!

— Лина?

Твёрдая тёплая ладонь зажала мне рот. Я попытался освободиться, но Лина навалилась сверху, прижалась всем телом.

— Молчи! Когда я закричу — беги вокруг дома и где-нибудь спрячься. Понял?

Лина убрала руку с моего рта и помогла мне подняться. Сарай уже полыхал вовсю. Над ним поднимался столб дыма, дерево трещало. Искры летели во все стороны.

— Беги!

Я развернулся и, спотыкаясь, побежал вдоль стены, прочь от пожарища. Звонкий голос за спиной пронзительно закричал:

— Пожар! Помогите, горим!

Крик Лины перекрыл и гул толпы, и голос со шлюпки. Толпа отпрянула от церкви, качнулась. На площади возникло смятение. Те, кто стоял позади, развернулись и побежали на крик, за ними торопились остальные.

Забыв обо всём, люди спешили на помощь. Забор просто снесли, разметали по брёвнышку. Тащили вёдра, корыта, бадьи. Гремело цепью ведро, падая в колодец.

Смешавшись с бегущими людьми, я выскочил к церкви. Обежал её кругом и изо всех сил забарабанил по задней двери. Эта дверь вела в каморку пастора сбоку от алтаря, и в суматохе о ней просто забыли.

— Пастор Свен! Интен, Говард! Откройте!

Дверца распахнулась. Первым выскочил Говард, за ним — Интен. Пастор Свен, придерживая подол сутаны, выбежал последним. Он был изрядно напуган, но самообладания не потерял.

— Надо запереть дверь! — крикнул Говард.

Он был прав — так мы могли выиграть немного времени. Пастор Свен захлопнул дверь и навалился на неё, пытаясь попасть ключом в скважину. Я осторожно выглянул из-за угла.

Крыша горящего сарая уже провалилась внутрь, сверху рухнули стены. Теперь это был просто огромный костёр, вокруг которого суетились люди. Они не пытались тушить пламя — это было немыслимо. Водой поливали дом, стоящий рядом, чтобы огонь не перекинулся на него.

— Надо как можно быстрее выбраться из посёлка и отсидеться до темноты в полях! — крикнул Интен.

Говард отрицательно мотнул головой.

— У меня дочка дома одна. Мне нужно к ней!

Небо над нами потемнело. Резкий порыв ветра пригнул кусты. Я взглянул вверх — прямо над моей головой висела шлюпка. Она еле слышно гудела, сбоку медленно открывался трап.

Приминая кусты к земле, трап открылся полностью. Интен запрыгнул на нижнюю ступеньку и протянул руку пастору.

— Скорее!

Пастор Свен, дрыгая волосатыми ногами, вскарабкался на трап. Я обернулся — к нам никто не бежал. Все были заняты на пожаре.

Интен и пастор уже скрылись внутри шлюпки. Говард стоял на ступеньках.

— Ал! Залезай!

Я протянул ему руку, но сзади послышался звонкий крик:

— Ал! Подожди!

Я обернулся — ко мне бежала Лина. Я махнул рукой Говарду.

— Улетайте! Быстрее! Я останусь тут.

Я наморщил нос, громко чихнул и проснулся. Лина лежала рядом, подложив руку под голову. В другой руке у неё была соломинка, которой она осторожно щекотала моё лицо.

В стогу было тепло и уютно. Должно быть, так себя чувствует мышехвост, который всю осень трудолюбиво запасал зёрна и, наконец, устроился на зимовку в мягком гнезде. Рассеянный свет пробивался сквозь слежавшееся сено. Сухие стебли шуршали подо мной и кололи через одежду.

— Доброе утро, Ал! — лукаво сказала Лина, увидев, что я открыл глаза. Она улыбалась, глядя на меня. В выгоревших на солнце волосах запутались соломинки, нос облупился.

Я потянулся, чтобы поцеловать озорницу, но она засмеялась и выскользнула наружу. Потянуло прохладным ветерком.

Я повернулся набок, подтянул колени к животу, устраиваясь поудобнее.

Ни о чём не хотелось думать. Ни о звёздах, что ещё вчера казались близкими, а сегодня стали недостижимы. Ни о людях, которые прилетели со звёзд, чтобы украсть нашу планету. Ни о других людях, которые были знакомыми и родными, и в одночасье обернулись разъярёнными зверьми. Это очень горько — поверить людям и обмануться. И о себе тоже не думать. Не мечтать, не загадывать. Просто жить, как Создатель на душу положит.

Я ещё немного полежал и пополз на свет, приминая локтями рыхлое сено. Наверное, я был похож на ящерицу, которая всю зиму проспала под трухлявым пнём, а весной почуяла тепло и зашевелилась.

Вылез, поёжился, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Прищурился на лёгкий туман, исчезающий над полем, на встающее из-за деревьев солнце.

Внутри было пусто и хорошо. Я почувствовал это опустошение ещё вчера. Проводил взглядом улетающую шлюпку, повернулся и взял Лину за руку. Мы перешли кричащую, забитую людьми площадь, свернули в первую попавшуюся улицу, потом — в другую. Когда подошли к нашей ферме, Лина вопросительно взглянула на меня, но я не остановился. Точно также мы миновали ферму родителей Лины. Вышли на дорогу, уводящую прочь от посёлка, и молча шагали до самого вечера.

Моя одежда пропахла дымом и гарью. Запах тащился за мной, словно проклятие, и не хотел отставать, как я ни ускорял шаг.

В сумерках мы увидели стог прошлогоднего сена и заночевали в нём. Выкопали в сене глубокую нору, забрались внутрь. Заткнули вход от ночного холода, обнялись и уснули.

Лина вышла из-за стога. Подошла ко мне сзади и обняла за плечи.

— Хочешь умыться, Ал? У тебя всё лицо в саже, даже уши. Там, за опушкой речка в лесу, только вода холодная. Брр! А я пока поищу еду. Мы вчера проходили мимо кукурузного поля. Ты сможешь развести костёр?

Я нащупал в кармане огниво и пошатнулся. В памяти всплыли горящие стены сарая, тревожные крики бегущих людей и звон колодезного ведра. Я достал огниво и положил его на плоский камень.

— Оставлю здесь, чтобы не потерять. Пойду, умоюсь.

Лина сочувственно глядела на меня.

— Хочешь, я схожу с тобой? — спросила она.

Я помотал головой.

— Спасибо, не нужно. Я недолго.

— Ладно, тогда я за кукурузой, — легко согласилась Лина. — Если потеряешься — кричи громче.