Чтение онлайн

Она быстро поцеловала меня в щёку и пошла к дороге.

Я пересёк поляну и отыскал речку. Немного прошёл вдоль осыпающегося берега, выбирая подходящий спуск. В одном месте река делала изгиб и расширялась. Течение подмыло берег, обрушило его. Вода унесла рыжую муть, как время уносит ненужные воспоминания. Остался крохотный песчаный пляж. На нём виднелись знакомые следы босых ног.

Я спустился к воде. Тёмная, желтовато-коричневая, словно крепкий цветочный настой. Должно быть, речка брала начало в торфяном болоте. Её высокие берега густо заросли цветущим орешником. Ветер припорошил поверхность воды разводами бледно-жёлтой пыльцы.

Скинув одежду, я по колено зашёл в воду. Наклонился, осторожно разогнал ладонями пыльцу и умылся. Затем зачерпнул воду пригоршней, прополоскал рот и сделал несколько глотков. Вода была кислая и холодная.

Вспомнилось, как в детстве мы с отцом и Грегором ходили на ночную рыбалку. Разводили на берегу огромный костёр и часами бродили по пояс в воде, в одной руке держа горящий факел, а в другой — зубастую острогу.

Иногда в тёмной толще под ногами мелькало блестящее и живое. Это любопытные рыбы, сверкая серебром чешуи, сплывались посмотреть на свет. Мы кололи их острогой и выбрасывали на берег скользкие бьющиеся тела.

Доверху наполнив корзину рыбой, мы тащили её на ферму. Там чистили и разделывали, оставляя только жирное нежное мясо с боков. Хребты и глазастые головы с твёрдыми жаберными крышками шли на удобрение.

Розовое мясо засаливали и долго коптили в ароматном дыму золотистых яблоневых стружек.

***

Я решил наловить рыбы. Это куда лучше, чем без толку болтаться по берегу и жалеть себя.

Правда, ни остроги, ни волосяной лески с крючками у меня не было. Можно было сплести ловушку из прутьев орешника, растущего по берегу. Такая ловушка похожа на большую корзину с узким горлом. Внутрь обычно кладут комья липкой кукурузной каши, перемешанной с глиной, тухлое мясо или палёную ворону. На ворону особенно охотно ловятся желтобрюхие сомы.

Но на плетение ловушки ушло бы несколько часов, кроме того, у меня не было ни кукурузной каши, ни дохлой вороны. Тогда я поступил проще.

Подобрал на берегу подходящую палку — длиной в мой рост и толщиной в руку. Зашёл в воду по пояс и стал изо всех сил колошматить палкой по воде, ногами поднимая со дна как можно больше мути.

Испуганная рыба не уплывает далеко. Чаще всего она стремится найти ближайшее укрытие. Я бродил по воде, размахивая палкой, пока не взбаламутил всю заводь.

Отбросив палку, я принялся старательно обшаривать норы и углубления под корнями росших на берегу деревьев, не обращая внимания на холод и покрывающую меня гусиную кожу.

На такой рыбалке нужны удача и терпение. Я методично обыскивал укромные места. Один раз нащупал что-то скользкое, но это оказалась старая, давно утонувшая коряга.

Пальцы на ногах онемели. Их начало прихватывать судорогой, но я не сдавался. Проверив один берег, решил попытать счастья у противоположного. Выпрямился, поднял голову и увидел, что на пляж спускается Лина.

Я поспешно отскочил на середину реки, где воды было по грудь.

— Ал, что ты там делаешь? — удивлённо спросила Лина.

— Пытаюсь наловить рыбы на завтрак, — ответил я.

— Тебя не было больше часа. Я развела костёр и напекла кукурузы. Ждала-ждала тебя, не выдержала и сама всё съела.

Лина ехидно улыбнулась и высунула розовый язык. Выдержала паузу и смилостивилась:

— Два самых маленьких и подгорелых початка я тебе всё-таки оставила. Может, вылезешь из воды? Кажется, у тебя уже губы посинели.

Лина широко улыбалась и не сводила с меня глаз. Я догадался, что она дразнит меня специально. Вот ведь язва!

— Поймаю рыбу и вылезу, — упрямо сказал я, изо всех сил стараясь сжать зубы, чтобы они не лязгали.

— Ладно, — согласилась она. — А можно я посижу на берегу и посмотрю, как ты ловишь?

Только этого мне не хватало! Да, можете хохотать — я стеснялся! Одно дело — обнимать и целовать девушку, и совсем другое — бродить перед ней без штанов.

— Да ничего интересного в этом нет, — как можно убедительнее сказал я. — Сначала шумишь и пугаешь рыбу, чтобы она пряталась в корягах. А потом шаришь руками по дну и пытаешься её нащупать.

— Надо же! Я и не знала, что ловить рыбу так просто. А сейчас ты её пугаешь, или уже нащупываешь? Можно, я тебе помогу?

Ну, что ты будешь с ней делать?

— Лина, — сказал я, чуть не плача, — это плохая примета, когда кто-то наблюдает за рыбалкой. Удачи не будет.

— Правда? Тогда я не буду наблюдать.

Лина подошла к воде и задумчиво потрогала её босой ступнёй.

— Не такая уж и холодная, — заключила она. — Утром казалась куда противнее. Я, пожалуй, искупаюсь. Это не помешает тебе рыбачить?

Лина, не торопясь, подобрала волосы и завязала их в тугой узел на затылке. Повернулась ко мне спиной, через голову стащила с себя платье и аккуратно сложила его на берегу, рядом с моей одеждой.

Несмотря на холод, меня как будто жаром обдало. А Лина, совершенно не обращая на меня внимания, осторожно зашла в воду по колено. Обхватила себя руками за плечи, зябко поёжилась. Постояла, переминаясь с ноги на ногу и собираясь с духом. Затем взвизгнула и плюхнулась в воду.

— Как хорошо! Как хорошо, Ал! — закричала она, молотя по воде. Отплыла к противоположному берегу, легла на спину и замерла, запрокинув голову и раскинув руки. Её большие груди с тёмными сосками выступали из воды. Я не мог отвести от них взгляд, как ни старался.

Лина перевернулась на живот, не спеша подплыла к пляжу. Вышла на берег, распустила мокрые, потемневшие от воды волосы, выжала их и движением головы закинула назад. На мгновение я увидел её профиль, обращённый к лиловому небу. Помедлила, совсем чуть-чуть и натянула платье. Тонкая ткань облепила тело, ничего не скрывая.

— Хорошей рыбалки, Ал! — сказала Лина, как ни в чём ни бывало, и ушла вверх по тропинке. А я стоял по пояс в воде и смотрел ей вслед, как дурак.

Что-то осторожно ткнулось в мою онемевшую ногу. Я быстро опустил руки в воду, нащупал гибкое скользкое тело и схватил его. Рыбина билась, пытаясь вырваться. Я осторожно продвигал пальцы вдоль сильного толстого тела, пока одной рукой не нащупал основание хвоста, а другой — жабры. Ухватив за них, я вытащил рыбу из воды и выбросил подальше на берег, а сам рванул следом. Рыба скакала на песке. Я упал на неё сверху, прижал животом к земле, вцепился руками. Стоя на коленях, поднял перепачканную рыбу вверх и закричал в диком первобытном восторге:

— Йихха! Йихха!!!

***

Я натянул штаны и бегом вернулся к костру, торжествующе волоча добычу. Долго отогревал у огня посиневшие дрожащие руки. Затем хорошенько обмазал рыбу толстым слоем мокрой глины. Закопал поглубже в пунцовые угли, подёрнутые сизым пеплом, а сверху снова раздул огонь. После этого пришлось снова идти на реку и долго отмываться от глины и рыбьей слизи. Но кто сказал, что пища должна даваться без труда?

Лина хоть и грозилась уморить меня голодом, на самом деле принесла целую охапку крупной спелой кукурузы и успела её испечь. Правда, соли у нас не было, но разве соль в этом?