Чтение онлайн

Именно это мы все и сделали — сняли шлемы и уселись обедать. Мы с аппетитом жевали, переговаривались, шутили и спорили за общим столом. Тощий физик чуть не поссорился с коренастым бородатым геологом из-за лучшего места для оборудования, но их помирили. Врач придвинул к столу кресло-качалку, которое тайком протащил на шлюпку, и теперь блаженно покачивался, прикрыв глаза от удовольствия. Молодая семейная пара сдвинула свои кровати, и муж, краснея, отгораживал их тонкой пластиковой стенкой. И всё это происходило посреди космоса, под тонким тряпичным куполом, за которым — только протяни руку — неусыпно караулила ледяная пустота.

Близость этой мёртвой пустоты заставляла так остро ощущать слабость и могущество жизни, что я едва не задохнулся от ужаса и восторга. Подумать только — несколько крохотных человечков вскарабкались на планету, которая миллиарды лет кружила в холоде и мраке. Прикрылись тряпочкой от смерти и шутят, веселятся, строят планы на будущее. Беззаботная надежда, вера в себя и презрение к смерти — вот главное сокровище, которым одарил нас Создатель.

— Ал, перестань делать трагическое лицо и доедай свой брикет. Нам пора! Если не успеем на «Стремительный» к отбою — они запрут шлюз. Нам придётся всю ночь жалобно скрестись в дверь и проситься в тепло.

Услышав реплику Фолли, бородатый геолог захохотал густым басом, а доктор перестал раскачиваться в кресле и открыл глаза.

— Первый раз в космосе? — улыбаясь, спросил он. — А нам он уже приелся. Эх, покурить бы сейчас!

Доктор вытащил из-за пазухи обгрызенную курительную трубку.

— Курить только на улице! — буркнул физик, и все опять расхохотались.

Я быстро доел брикет, запил его водой, в которой растворили шипучую витаминную таблетку и снова натянул шлем. На этот раз справился без помощи Фолли. Но он всё равно проверил — всё ли я правильно подключил.

Стоя в крохотном тамбуре, мы дождались, пока насосы откачают из шлюза воздух, и вышли на поверхность Хирона. Она по-прежнему была залита ослепительным розовым светом. Чёрные тени горных пиков тянулись к нашим ногам. Такую же чёрную тень отбрасывала стоящая на ажурных опорах шлюпка.

Из любопытства я зашёл в тень, стараясь полностью спрятаться от солнца. И тут же ощутил мгновенный холод, проникший через ткань скафандра. А затем включилась система обогрева.

***

— Садись на место пилота, Ал! — сказал Фолли, стянув шлем.

Я оглянулся на него. Он не шутил.

— Давай, не дрейфь. Я подскажу, что делать.

— Ты уверен? А если я что-нибудь напутаю?

— Тогда мы расшибёмся. Поэтому постарайся делать всё правильно.

Слушая команды Фолли, я включил антиграв, и шлюпка начала медленно подниматься над Хироном.

— Следи за высотой, — Фолли показал на круглую шкалу слева от центра панели. — Как поднимемся на километр — включай двигатели. И расслабься. Взлёт — не самое сложное. Посадка куда труднее.

Двигатели заработали, и Хирон в экране заднего вида стал стремительно удаляться.

— Теперь включай автопилот. Что ж, поздравляю! Теперь ты космонавт, Ал!

Моё сердце бешено колотилось, по лбу и спине стекали струйки пота. И да — я был счастлив!

Шесть часов полёта Фолли рассказывал мне о своём детстве. О гонках на грузовых шлюпках среди астероидов. О клетушке два на два метра под полупрозрачным пластиковым куполом, который был весь исцарапан метеоритами. О талонах на гравитацию, без которой у людей исчезали мускулы, а кости становились ломкими. Только о своих родителях он не говорил ничего.

На обзорном экране показалась блестящая точка. Она росла и постепенно превратилась в длинную сверкающую иглу. Это был крейсер «Стремительный», круживший на стационарной орбите.

Мы уж готовились к швартовке, но в этот момент затрещал динамик радиосвязи.

— Сос, сос! — послышался испуганный мужской голос. — Всем, кто меня слышит! Это северная экспедиция. На нас напали! На нас напали! Просим помощи!

Фолли мгновенно вышвырнул меня из кресла пилота и сам упал в него.

— Северная, это шлюпка двадцать два! Слышу вас, иду на помощь! Что у вас случилось?

Но радио молчало. Слышалось только потрескивание помех.

— Ничего, бортовой компьютер зафиксировал координаты! — пробормотал Фолли, сосредоточенно клацая по клавишам.

— Шлюпка двадцать два! Фолли, это «Стремительный»! Вы получили сигнал о помощи? — снова ожило радио.

— Так точно! — отозвался Фолли, не отрываясь от управления.

— Координаты у вас есть? Сейчас продублирую с корабля.

Корабельный компьютер пискнул и мигнул зелёной лампочкой. Голос из приёмника продолжил:

— Координаты отправлены. Жмите туда на полном ходу. Ни в коем случае не садитесь! Ведите наблюдение с воздуха до прибытия десантников! Они будут через полчаса. Как поняли?

— Вас понял! Не идти на посадку, вести наблюдение с воздуха!

Тут в динамиках раздался другой голос. Надтреснутый, он выговаривал слова мягко, почти ласково. Я сразу узнал его. Это был старший помощник Кнайп — добрый дедушка со стальным взглядом.

— Фолли, местный парнишка с тобой? — спросил он.

— Так точно! — ответил Фолли, не глядя на меня.

— Хорошо. Может быть, он что-то подскажет тебе. Приглядывай за ним. И не геройствуйте там. Как говорила моя бабушка: утонешь — домой можешь не возвращаться.

Раздался тихий смешок. Фолли обернулся ко мне.

— Придётся нам ещё немного полетать, Ал. Поглядим на ваш северный материк.

Я только молча кивнул.

Мы камнем падали на Местрию. Чернота за толстым бронированным стеклом сменилась нежным фиолетовым свечением. По жаростойким пластинам корпуса побежали языки пламени. А Фолли всё не включал антиграв.

Тело стремилось вылететь из кресла. Меня удерживали только застёгнутые крест-накрест ремни, а на шлюпку стремительно надвигался огромный незнакомый континент, покрытый льдом и снегом. На нём тут и там поднимались горы, вершины которых курились чёрным дымом. Наверное, это были вулканы.

В километре от планеты Фолли включил маневровые двигатели. Шлюпку сильно дёрнуло и развернуло кормой к планете. Теперь основные двигатели играли роль тормоза. Меня вжало в кресло так, что трудно было дышать. Я судорожно втягивал нагревшийся воздух. Глаза, казалось, вот-вот вылезут от напряжения. Но шлюпка сбросила скорость и зависла в ста метрах от поверхности. Именно в этот момент Фолли включил антиграв.