Чтение онлайн

К тому же, голод брал своё. Мы с Фолли ничего не ели после вылета с Хирона — надеялись, как следует, поужинать на «Стремительном». А потом и вовсе стало не до еды.

Судьба Фолли тревожила меня всё больше и больше. Я вспомнил человека, лежавшего ничком в снегу возле шлюпки, и вздрогнул. Только бы Фолли был жив! Во что бы то ни стало, надо выяснить — что случилось с пилотом.

Я набрался смелости, вдохнул полной грудью тёплый воздух, зажмурился и закричал:

— Эй!

Гулкое эхо прокатилось по каменному коридору. «Эй, эй, эй» — на все лады заголосила темнота, и я испуганно умолк.

Не успело эхо умолкнуть, как раздался тихий шорох. Это были шаги, и они приближались. В темноте возникло смутное белое пятно. Я прижался к стене тоннеля, и по спине покатились струйки холодного пота.

Белое пятно приблизилось и нависло надо мной, словно призрак. Женщина, полностью обнажённая и неимоверно худая. Её ребра отчётливо проступали под натянутой кожей. Плоские груди жалко обвисли, спутанные волосы закрывали лицо. Сквозь нечёсаные грязные пряди блестели глаза. Спаси, Создатель! Я никогда не видел таких глаз у человека. Выпуклые, на половину лица, с огромными белыми зрачками. Зрачки уставились прямо на меня. Казалось, они видят меня насквозь, настолько пронзителен был их взгляд.

Женщина протянула ко мне костлявую руку, перевитую синими венами. Я увидел тонкие длинные пальцы с выпирающими узлами суставов. Пальцы заканчивались жёлтыми, изогнутыми, неровно обгрызенными ногтями. Я попытался отодвинуться, но костлявая рука цепко ухватила меня за подбородок и потянула к себе.

Ногти женщины больно впились мне в кожу, царапая её. Я невольно подался вперёд. Женщина приблизила своё лицо вплотную к моему и шумно втянула носом воздух. В горле у неё засипело, и она хрипло спросила:

— Откуда ты?

У неё был странный акцент — женщина словно давилась звуками, глотала их. Из-за этого речь звучала грубо. Но слова различались без труда.

— С юга. Из-за моря — ответил я. Объяснять женщине про шлюпку с космического корабля показалось мне глупым. Всё равно не поверит. Пару недель назад я и сам бы не поверил.

— Ты не врёшь. Не то, что другие, — сказала женщина, и в её голосе я услышал удовлетворение.

— Другие? — переспросил я. — Где они?

— Значит, вы всё же пришли за нами, — продолжала женщина, не обращая внимания на мой вопрос. — Много-много лет мы ждали вас. Наши дети рождались в темноте, нас губил холод и пожирал огонь, а мы ждали. И вот вы пришли, и врёте нам.

— Я не вру, — возразил я, осторожно отодвигаясь.

— Не ты. Другие, — женщина раскачивалась из стороны в сторону, не отпуская мой подбородок.

— Зачем вы схватили нас? Зачем связали? — я дернул головой, пытаясь вырваться.

— Мы спасли вас, — ответила женщина. — Спасли от сладкого-голоса-в-голове.

И стоило ей упомянуть голос, как он снова зазвучал. Сладкая, неумолимая песня трепетала, словно смертоносная бабочка с чёрными крыльями.

«…на тихом дне, на мягком дне

Всегда тепло, всегда темно.

Иди ко мне, скорей ко мне

Иди на дно, скорей на дно…»

Женщина отпрянула от меня и в ужасе заметалась по каменному коридору. Я напрягал силы, стараясь разорвать верёвки. Потом упал на живот и пополз туда, куда звал меня голос.

Женщина упала на меня сверху, обхватила ногами и руками и перевернула. Теперь я лежал на ней. Она вцепилась в меня намертво, испуганный шёпот обжёг ухо:

— Держи меня! Пожалуйста!

Остатком спутанного сознания я понял, что нужно делать и навалился на женщину. От неё пахло застарелым потом и грязью. Я прижимал её к каменному полу, не давая двигаться, а она не позволяла мне уползти.

«…здесь мрачен день, и ночь темна,

Здесь жёлто-красная луна.

Глядит с небес, как птичий глаз —

В последний раз, в последний раз…»

Голос пел. Мышцы сводило судорогой от напряжения. Вечность сочилась, словно горькая подземная вода сквозь известняковые стены. Костлявое тело женщины вздрагивало подо мной, дыхание её было хриплым.

Прошла вечность, и голос утих. Я, тяжело дыша, откатился в сторону. Женщина подползла ко мне. Я снова почувствовал её запах и по неведомому закону ассоциаций вспомнил Лину. Сегодня вечером я должен был вернуться к ней. А вместо этого торчу связанный в каменном мешке в обнимку с голой незнакомкой.

Грубо дёргая, женщина распутала веревки, которыми были связаны мои ноги. Потом встала и потянула меня за руку.

— Идём!

Я с трудом поднялся на онемевшие ноги и вслепую побрёл за женщиной по извилистому каменному коридору. Идти было трудно — я то и дело спотыкался на неровной поверхности. Потолок тоннеля нависал над самой головой, заставляя пригибаться.

Так мы прошли около тысячи шагов. Всё это время температура поднималась, так что по шее у меня потекли струйки пота. Наконец, стены раздвинулись и пропали во мраке. Из узкого коридора мы вышли в большой зал с оплавленными стенами.

Здесь было куда светлее, чем в тоннеле. Через отверстие в потолке в пещеру проникал солнечный свет. Он едва разгонял темноту. И всё-таки, я зажмурился, пережидая боль в глазах.

Эта пещера служила жильём для кучки несчастных. Их было человек двадцать. Все, как один — худые, измождённые, заросшие волосами и абсолютно голые. Сгорбленная женщина с густой шапкой свалявшихся белокурых волос качала на руках младенца. Ребёнок жадно теребил её грудь и время от времени всхлипывал. Казалось, у него не было сил даже на то, чтобы заплакать, как следует.

Жилистый крепкий старик готовил еду. Он привязал к верёвке какое-то мелкое, ободранное животное и окунал его в булькающий родник посреди пещеры. От родника шёл крепкий удушливый запах серы.

Как ни странно, в пещере было тепло. Залетающие в отверстие снежинки таяли в воздухе, оседая на камни влажным туманом и тут же высыхая.

Обитатели пещеры сидели прямо на голых камнях. Никаких шкур, или травяных подстилок я не заметил. И немудрено. Откуда этим несчастным взять траву или шкуры, если весь континент покрыт снегом?

Трое грязных подростков неопределённого пола увлечённо играли в игру — кто дальше и точнее кинет камень. Мишенью для них служила группа связанных людей. Среди них я увидел Фолли. Он был без сознания.

Женщина подвела меня к пленникам.

— Сиди здесь, — сказала она и толкнула меня в грудь. Толчок вышел несильный — слишком уж худа была женщина. Но я послушно опустился на пол. Спорить не имело смысла, и всё же я спросил:

— Что мы вам сделали?

Услышав мой голос, старик отложил дымящуюся тушку и направился ко мне. Шагал он бодро, широко расставляя кривые ноги. Подошёл и долго смотрел на меня. Я изо всех сил старался не отводить взгляд в сторону. Наконец, старик сплюнул на пол и прокаркал, глотая звуки: