Чтение онлайн

— Мне жаль. Правда.

Подхватив покрепче ее мизинец, просто пожал плечами.

— У меня было полтора года, чтобы свыкнуться с новыми правилами игры. Но я уже близко к стадии принятия.

— Это… несправедливо.

— Это жизнь. А она, как я уже убедился, никогда не бывает справедливой. Я чем-то должен был расплатиться за то, что снова хожу по земле, а не лежу в ней.

У нее от осознания этой правды побежали мурашки. Однако Иванне не хотелось показывать ему свою жалость. Он этого явно не оценит. Ваня открыл ей свою самую кровоточащую рану, и не хотелось капать на нее ядом беладонны. Хотелось подуть и перевязать, но решиться на это было страшно. Все пустое. Ничем не поможешь.

— Это слишком откровенно для тебя, да? — Ваня расценил ее молчание по-своему. Она замотала головой, и светлые волосы мигом покрылись багрянцем.

— Эта тайна останется со мной. На то и есть друзья, чтобы с ними можно было делиться своей болью!

— Спасибо тебе за это! — склонившись, мимолетно мазнул губами по ее щеке. Иванна округлила глаза, чувствуя прохладу его губ на коже. Непривычно. Но сердце гулко забилось, требуя ласки от парня, рядом с которым она ощущала себя в заветной безопасности. Казалось бы — это абсурдно, но ее не пугала его сущность.

Ваня же, не слышавший ничего вокруг, резко оглянулся, когда кто-то хлопнул его по плечу. Это был Яромир, который снова стал свидетелем их тесного общения. Эти двое стояли, сцепившись мизинцами с такими лицами, будто обсуждали захват мира, не меньше. Интересно, заметил ли тот неловкий поцелуй?

— Идете? Сейчас хоровод начнется!

Мирославе, которую Полоцкий держал за запястье и тащил за собой, чтобы не потерять, хватило такта ничего не спрашивать. Запыхавшаяся, она поправила шапку и, привычно прижимаясь к плечу друга, посмотрела на Иванну.

— Пойдемте с нами? Там Астра прячется от Рублева, и, боюсь, Никита ей в этом не помощник!

— От Рублева? А что с ним не так? — Ваня, опустив их руки, но не размыкая мизинцев, посмотрел на друзей. Что у него, что у Иванны горели глаза и покрылись румянцем щеки. Хотя нет, румянцем отличалась только девочка.

— С Рублевым все так, — пожал плечами Яромир, шапка у которого съехала слегка вбок.

— Не знаем, что между ними, но он не нравится Астре. А ему она, вроде, да. Хотя… Там все сложно!

— А вы где были?

— Яр хотел сходить кулачные бои! Но тебя, Вань, мы не нашли, поэтому пошли и выиграли эстафету на санках!

Третьяков рассмеялся.

— А чем тебе Морозыч не соперник в кулачных боях?

— С тобой-то мы на равных. А от нее я по щам получу в первые секунды боя! — отозвался Яромир, с хитрым прищуром посмотрев на друга. Мирослава тем временем довольно хмыкнула:

— Это верно! Твоя волчья морда давно напрашивается!

— Видите? Меня абьюзят!

— Ты даже и слова-то такого не знал, пока я тебе не рассказала! Во, даже приз есть! — Мирослава полезла в карман и показала им брелок в виде блинчика, который то улыбался, то подмигивал одним глазом.

— И кто кого вез?

— По очереди.

— Он два раза упал с санок! Представляете?! Я думала, не выиграем!

— Потому что кто-то неумело заводил санки в резкие повороты! — фыркнул Полоцкий, но не сдержался и улыбнулся, когда подруга рассмеялась.

— Нам ведь нужна была победа!

— Это в вашем стиле, — ухмыльнулся Ваня, глядя на яриловцев. Рядом с Мирославой Яромир потихоньку становился тем, кем был раньше: без налета высокомерия, холода и равнодушия, которое он демонстрировал всем как свою защитную оболочку. Третьякову было даже интересно наблюдать за этими метаморфозами. Уж если Морозова смогла расположить друга к себе и увидеть в нем то, что было скрыто ото всех, то явно в ней имелось намного больше проницательности, чем казалось.

Да, она оставалась простой, открытой и порой даже чересчур наивной, не разочаровавшейся в людях. И в этом плане Полоцкий отлично ее дополнял: ему были присущи противоположные качества: приобретенная замкнутость и подозрительность к каждому человеку и людям в целом, которым ему оказалось сложно доверять. Его тяжело было обвести вокруг пальца благодаря волчьему чутью. Человек-скала, к которой просто так не подступишься. К тому же Мирослава, хоть и была легкой в общении, ей хватало внутренней силы раскрывать друга, докапываться до самой его сути, отбрасывая в сторону все напускное. И за это ей можно дать медаль “За ратную отвагу”. А ему удавалось сдерживать ее импульсивные поступки, хотя тому и приходилось участвовать во многих приключениях, которые Мирослава же и организовывала. Отличный тандем.

Эти двое были знакомы только второй год, но, кажется, чувствовали себя друг с другом настолько комфортно, что это даже вызывало добрую зависть. И Третьякова мучил интерес: к чему все это приведет? Потому ни Яромир, ни Мирослава ни разу не посмотрели друг на друга с подтекстом в глазах. Только дружба. Чистая. Верная. Крепкая. Но Ваня в такое не верил. Не в их мире. И либо эти двое каким-то образом сумеют перейти на новый уровень, либо их отбросит в стороны с такой силой, что заденет всех, кто будет находится в радиусе сотен километров. Ибо невозможно разорвать магниты, которые друг к другу тянутся, так просто. Это было сродни предчувствию. Любви между друзьями еще не случилось, а осознание ее неизбежности уже окутало его мертвое сердце. До чего же он стал сентиментальным!

— Ну что, идем в хоровод? — Иванна заметила в толпе Астру. Та тащила за собой Никиту, который как обычно смеялся.

— Идем!

Чучело вспыхнуло от одной искры, и юные ведьмаги завели древнюю практику — встали в хоровод. Сотни рук скрепились друг с другом, и их тени плясали за ними, вытягиваясь и видоизменяясь, но также весело провожая зиму и встречая долгожданную весну. Природа, спящая с самого октября, вдруг вдохнула полной грудью, и по округе пролетел ветер, обещая скорое тепло.

??

Наступил апрель-березозол, принеся с собой потепление. Но снега лежало столько, что стаять за пару недель он не мог, и поэтому хоть высота сугробов уменьшилась, слякоти и грязи становилось только больше. Однако обряды, проводимые ведьмагами, помогали природе быстрее справляться с холодами. Первого апреля на Росинке у вира треснул лед, и в выдолбленной подводными жителями проруби показался водяной по имени Брод.

Яромир стоял на берегу, не ступая на лед, чтобы не повторять то, что произошло с ним в августе. Однако встретиться с мавкой казалось ему нужным решением, и поэтому только наступил день Водопола, понес требу к реке. Держа в руках посох, смотрел на грустный пейзаж: вокруг вира росли ивы, которые сейчас склонялись к воде темными и лысыми ветками на фоне апрельской серости. Завывал ветер, помогающий водной мощи освободиться от толстого и твердого одеяния. И хотя окончательно лед сойдет только в мае из-за особенности их местности, все же никто не отменял поддержания и налаживания отношений с живущей в округе нечистью.

Казалось, что водяной и не собирался появляться на поверхности воды, когда по прошествии десяти минут Яромир никого так и не увидел. Он выжидал, не произнося ни слова заговора, чтобы понять: точно ли проснулся водяной и готов ли тот к контакту. Прежде ему не доводилось напрямую общаться с подводной нечистью, и не стоило забывать об осторожности.

От его нетерпения под ним стал таять снег, превращаясь в лужу. Вытащив из голенища сапога тот самый клинок, который после испытания ему отдали организаторы, Яромир крутанул его меж ловких длинных пальцев. Он присел и с размаху воткнул лезвие в лед, как тут же послышался треск.