Чтение онлайн

На закате четверга-разгуляя начиналась Широкая масленица. Вся школа разделилась: кто-то шел на Малахитницу с ее ярмарками, балаганами и уютными кофейнями, а кто-то спускался к Пуще, где на поляне уже все было готово: лепились снежные крепости, строились ледяные горки из последнего снега, с фермы запрягались кони для традиционных катаний в санях, складывались костры и устанавливали чучело зимы. На местной ярмарке школьники могли подзаработать продажей традиционных блинов и других кушаний: пирогов и вареников с различными начинками, драников, лепешек, сырников и ватрушек. Кроме еды продавались горячие сбитни, чай и какао. В округе сладко пахло выпечкой и горящими тоненькими ветками костров.

Туда-сюда бегали первокурсники, которых на малахитницу пока не пускали. Поляна, освобожденная от сугробов, волшебным образом вмещала в себя не меньше тысячи юных ведьмагов: однако вот чудо — столпотворения не было, каждому находилось место и дело по душе.

Мирослава шла к загонам, где все эти дни содержались Избушки трех команд. Ее недавно отпустили из медзнахарских палат, и девочка, ненадолго зайдя в хребет к однообщинникам и с удовольствием приняв от них поздравления, решила первой навестить свою подопечную. У большой сцены скакали скоморохи-ведущие, развлекающие и без того веселый народ.

— Провожаем зиму мы без грусти!

Пусть весна скорей заглянет в гости!

И растает снег, чернея под лучами солнца,

Побегут ручьи на радость нашему народцу!

Поляна пестрила красками: висели разноцветные флажки, ленты, школьники одевались ярко, будто притягивали взгляд весны, сошедшей в этом году с ума. Солнце кренилось к закату, помогая людям разукрашивать багряными цветами улицу. Пройдя мимо младшекурсников, Мирослава, выделявшаяся среди всех остальных своей обыденной одеждой, жалела, что не переоделась. Девчонки в ярких юбках, платках, бусах поверх укороченных тулупов, румяные от мороза, притягивали ее восторженный взгляд. Красивые и счастливые. Те, кто ее узнавал, делились на две группы: кто-то подойти не решался, а кто-то почти сносил с ног, поздравляя с победой. Она, привычно широко улыбаясь, медленно двигалась к загонам. Они стояли в отдалении в тени леса, сбросившего с веток снежные шапки, сменившиеся на замерзающие к вечеру капли.

Избушкам убрали перегородки, и они смогли друг с другом контактировать и по-своему общаться. Все они: Рябушка, Пепел и Желток, кажется, нашли общий язык, если можно так выразиться. Они перерыли всю территорию, раскидали бревна, которыми до этого играли. У всех лапы до самого крыльца были измазаны чем-то белым и напоминали побеленные в парках деревья. Наверное, артефакторы и зверомаги, которые за теми следили, использовали ту самую мазь, которую приготовили участники во время гонки.

Девочка, залезая на высокий загон, разглядела чудную картину: Ряба, высоко подпрыгивая, учила своему искусству Пепла, от чего дрожала земля и стоял грохот. Желтку это оказалось неинтересно, и он пытался кататься на бревне. Пепел, лапы у которого оказались шире в обхвате, да и сам он был куда крупнее своих сородичей, прыгать умел плохо. Мирослава заливисто рассмеялась, когда в очередной раз неудачно подпрыгнув, Пепел фыркнул, и из его печной трубы повалил дым. Он явно злился и был недоволен тем, что у него что-то не получается. Зато вот Рябушка выглядела донельзя довольной тем, что не только обошла его в скорости, но и умела выше прыгать. Но, кажется, Пепел не сильно расстраивался, раз общался с ней. Надо же.

— Забавные они, да? — раздался сбоку мужской голос, и Мирослава, держась за столб, посмотрела вниз. К загону подошел Олег Долгорукий. Светловолосый парень со сдвинутой на затылок шапкой смотрел на Избушек, опершись руками о нижнюю перекладину загона. — Привет.

— Привет. Есть такое. А вы разве…

— Нас решили оставить у вас до конца празднования масленицы, чтобы дождаться, пока все придут в себя. После сожжения чучела уедем, — он, оценив высоту загона, ловко поднялся выше и сел неподалеку от девочки. В отличии от нее он не хватался за доски руками, а хорошо контролировал свое тело, расслабленно усевшись поперек их импровизированного насеста.

— И почему тогда ты не на празднике? — Мирослава заметила на себе его взгляд и неуютно поежилась.

— А ты?

— Я хотела увидеть Рябушку.

— А я просто не люблю эти сборища.

Они замолчали. Олег задумчиво, а Мирослава кожей ощущала тяжесть этой тишины. Редко случалось, чтобы ей не удавалось найти с кем-то общий язык.

— Кстати, поздравляю с победой, — все же произнес Долгорукий, наблюдая, как теперь Пепел хвастается своими умениями: он показывал Рябе, как у него закатывается внутрь балкон и закидывается в горницу крыльцо, а корпус избы ловко вертится вокруг своей оси. Олег хохотнул: — Ну ты глянь! Петух!

— Кажется, они успели подружиться, — улыбнулась Мирослава, кутаясь в стеганую куртку-телогрейку с овчинным подкладом, сшитую из треугольников голубых оттенков: такие сейчас были в моде у ведьм империи. Она едва прикрывал поясницу, и сейчас ветер неприятно задувал под ткань. Поправив ее, Мирослава почесала рукавицей нос. — И да, спасибо за поздравление. Вы сошли с трассы, да?

Он кивнул и ничего на это не ответил. Ему явно неприятно говорить об их проигрыше. Однако спросил:

— Кто твои предки?

Опешив от такого вопроса, заданного в лоб, она посмотрела, не боясь встретить его колючий взгляд. Глаза с гетерохромией изучали ее, досконально скользя взглядом по чертам лица девочки.

— Фамилия моей родни вряд ли тебе о чем-то расскажет.

— Твои глаза мне говорят больше, чем твоя родословная.

— Да? И что же?

— Допустим, что ты не такая простая, какой хочешь казаться на первый взгляд.

Перекинув ногу через перекладину, она села напротив парня, который почти что левитировал, и ему не приходилось держать равновесие телом.

— Я никого из себя не строю, если ты на это намекаешь.

— Жаль, что мы не знаем, какие у всех участников сечи перстни. Мне было бы интересно глянуть на твой, — Олег поднял свою руку, задумчиво глядя на свою утепленную перчатку.

— И зачем тебе эта информация?

— Да просто интерес.

— Ну тогда тебе придется потерпеть до финала.

— Я и не рассчитывал, что ты откроешь мне свой секрет.

Разговор казался Мирославе крайне странным. Олег же улыбнулся, выдохнув ртом клубы пара, а вот ей улыбаться не хотелось. На улице было по-зимнему промозгло, и губы сводило от холода.

— А секретов в вашей команде столько, что копаться можно долго!

— О чем ты?

— Я знаю один из них. И он, Мира, касается одного твоего друга.

— Какого из?

— Того, кто держит тебя подле себя как игрушку, которую ему придется забыть по мере взросления.

Олег выглядел самодовольно, разглядев на ее лице смятение. Девочка сжала челюсть от появившегося чувства раздражения, но взгляда не отвела.

— Я тебя разочарую, — склонившись к перекладине, слегка подалась к нему. Парень с интересом в хищном взгляде наблюдал. — Ты плохо его знаешь.

— Какая ты глупая! Веришь в благородство? — он рассмеялся.

— Я верю. Но знаю, что далеко не всем оно присуще.

— Дай догадаюсь: твои друзья успели поделиться с тобой историей нашей с ними… дружбы?

— Да. Я сама их об этом спрашивала.

— Даже так? Неужели моя скромная персона обсуждалась в вашем высокородном коллективе?

— Скромная персона? Олег, не разочаровывай! Обычно ты хочешь, чтобы перед тобой головы склоняли, а тут прямо себя принижаешь! — раздался знакомый голос. Мирослава посмотрела вниз и увидела подошедшего к ним Третьякова. Он был один и выглядел вполне себе здоровым. Она ощутила облегчение, подпитанное чувством безопасности.