Чтение онлайн

— Ну чаго тебе?! — раздался хриплый булькающий голос, и со стороны могло показаться, что это кого-то тошнит. Но нет. На Яромира смотрел водяной: бледный и исхудавший за зиму. Тина и водоросли, служившие ему шерстью, выцвели и потеряли свежий вид, кожа покрылась пупырками.

— Здравствуй, Брод, — парень встал и коротко поклонился, приложив руку к груди. Тот прищурился. — Не узнал?

— Так вижу впервые!

— Позови Марийку.

— А зачем она тебесь?

— Жениться хочу. Отдашь ее за меня?

Бор открыл рот, а Яромир коротко хохотнул. Убрав клинок в голенище, где он держался в кожаном крепеже, выгнул бровь. Расстегнув ворот тулупа, отодвинул его в сторону и поддел пальцем ожерелье из черного жемчуга.

— Узнаешь?

— Княжич!

— О, богатым не буду.

— А ты чего ж… Она этось…

— Тебе требы приносили?

— Да! Сегодня целый день приносят! — Бор облизнулся, вспоминая масло и сладкие каши, которыми они уже успели полакомиться. Для пробуждения им необходима была человеческая еда: она давала силу на весь теплый сезон. И хотя тепла ждать еще рано, нечисть чувствовала, что солнце стало теплее согревать землю и все позже уходить за горизонт. Через месяц начнутся белые ночи, и душа радовалась свету.

— Позови мавку. У меня для нее кое-что есть.

— Для Марийки? Неужто и правда жениться удумал?!

— Мне как расценивать твое удивление? Что ты рад и просто удивлен, или не в восторге от моей кандидатуры?

— Да я как-тось даже не знаю… Неожиданно!

— Ладно, давай с женитьбой повременим. Позовешь?

Водяной ушел под воду, и лишь круги на воде в проруби указывали на то, что Яромир разговаривал не сам с собой. Прошло секунд десять, и парень поудобнее схватил посох, уже собираясь ударить им по льду. Да, делать так было неправильно, но Пень-Колода посоветовала не церемониться с нечистью. Ему точно этого делать не стоило. Они должны были знать свое место. И хоть такое не нравилось Яромиру, но все же он следовал советам человека, опыту которого доверял. Ему все еще сложно было осознать, что Рогнеда Юлиевна: строгая и прямая, холодная и решительная, оказалась той, ради которой Владимир хранил от отца тайну. Им нельзя было встречаться и не суждено когда-либо пожениться, наверное, именно поэтому Яромир не воспринимал ее как… члена семьи? Невеста брата… Это даже звучало странно. Проще дождаться, пока все закончится, и она снова станет просто классным руководителем и преподавателем Заговоров. Без подтекста.

— Княжич? — его из своих мыслей вырвал мягкий голос мавки. Она появилась из другой проруби: та находилась чуть в стороне, но ближе к берегу. Парень замер, увидев ее. И хоть старался не показывать эмоций, все же ее внешний вид немыслимо притягивал. Чары. Собравшись, строго произнес, не глядя ей в глаза.

— Если применишь чары соблазнения, предупреждаю сразу: применю ратную магию.

— Я бы не посмела… — Марийка была мавкой: той, которая когда-то либо случайно утонула, либо специально утопилась. Она не была красавицей и при жизни, но все же по чертам лица можно сказать, что и в уродинах не ходила. Мавки отличались от русалок. Последние являлись рожденными дочерьми водяного и водяницы и подчинялись прямому приказу водяного, а мавки — принятыми в его семью, и порой они вели себя несколько свободолюбиво. Такое и произошло в августе, когда Марийка и ее подружки ослушались приказа и чуть не угробили императорского сына. Марийка, чьи длинные черные волосы прикрывали голую бледную грудь и синеватую кожу, смотрела на него бледными глазами с густыми ресницами. Яромир все же стал говорить куда более ласково, чтобы дать понять — он заинтересован в ней.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая? — она подалась вперед, опершись руками об лед. Половина ее туловища находилась под водой, и Яромир вздрогнул от взгляда на нее. От ее кожи не шел пар, поскольку та не была живой. Мертвая девушка, обреченная на вечную жизнь.

— Это тебе.

Он протянул ей длинные бусы из красного агата, держа их на указательном пальце. У девушки изменилось лицо. До этого она с интересом разглядывала того, кого могла заполучить себе в личные владения тем летом. И у нее бы получилось, если бы не август — тогда их силы уже угасали, предчувствуя скорую спячку, и не оборотническая форма добычи. Теперь же увиденные украшения, которые парень ей демонстрировал, вызвали у нее не меньший трепет.

— Мне? И за что это?

— Я так хочу. Прими дар, пожалуйста.

Подняв их магией воздуха, подхватил гуляющий ветер, и тот понес их мавке. Ее пальцы, страшно тонкие, аккуратно коснулись бус, а потом прижали их к груди. Посмотрев на парня настороженно, она, поддавшись человеческой привычке, облизала губы: мертвенно бледные и влажные.

— Спасибо. Я не ожидала, что ведьмаг, у которого я в услужении на полвека, что-то мне принесет.

— Это не за просто так, — Яромир не двигался с места, и тон его даже казался дружелюбным. Однако надо было соблюдать грань между превосходством и почитанием сил подводной нечисти. — Мне нужна русалочья веревка.

— Но ведь я не…

— Я бы и сам мог сплести. Или попросить подругу, у нее это бы вышло еще лучше, чем у меня. Неважно, кто плетет. Важно — из чего. И поэтому у меня для тебя еще кое-что есть, — он медленно, сопровождаемый ее внимательным взглядом, полез во внутренний карман тулупа и достал оттуда небольшую черную шкатулку. Ее искусно вырезанные вензеля на боковинах оказались окрашены красными красками, а вся она зачарована от намокания в воде. Во всяком случае на тот срок, пока жив и не лишен сил ведьмаг, накладывающий чары. Шкатулка полетела к мавке вслед за бусами, и та, не веря своему счастью, мигом открыла ее и вытащила широкий костяной гребень. — Собери волосы своих сестер да вплети обязательно свои.

— Я сделаю, княжич, — она склонила голову, и Яромир кивнул. — Но готова она будет не раньше Первых Русалий.

— Понял. Я сам тебя вызову, когда она мне понадобится. Носи бусы, там моя магия.

— А… а ты носишь? Носишь мой подарок?

— Ношу.

— Да, я его чувствую. Это правильно.

— Не затягивай с моей просьбой.

— Я буду стараться, княжич.

— Да, и еще. Это передай Броду, — парень выудил большую банку меда, собранного на прошлый Медовый Спас. Держа в одной руке шкатулку, а в другой угощение, мавка нырнула под воду, и на этом их разговор закончился. Пора выдвигаться: сегодня у него еще планировались дела.

??

Мирослава с Персеем на плече стояли рядом с Онисимом у края большой поляны, что была расположена в глубине Пущи. Тот держал на поводке прилично подросшего олененка по кличке Мультик. Почему-то он еще не отпустил животное на волю, но ему было явно виднее как с ним поступать. Все они смотрели на то, что происходило на поляне. Однако, если Мирослава и Персей просто удивлялись, то леший часто вздыхал и явно был утомлен от этих представлений.

— И давно это с ней?

— С тогось момента, как после Нави в лес вернулася.

— То есть, две недели?

— Агась.

— У нее что, крыша протекла? — каркнул ворон, глядя на Избушку одним глазом.

— Она у нее, кажися, того, уехала!

Они стояли так уже несколько минут, и картина не менялась. Избушка, явно сойдя с ума, носилась по поляне, словно тренировалась перед большими соревнованиями. Под ее лапами месилась грязь, и ее комки, которые не обхватишь руками, летели во все стороны. Мирославе пришлось выставить свой фиолетово-зеленый щит, которому тренировалась последнее время, чтобы грязь не попала в них. Когда очередной комок ударился о невидимую простому глазу преграду и стек вниз под ее ноги, девочка недовольно воззрилась на лешего.

— Какого черта происходит, Онисим?!

— Дак я почем знаю?!

— А кто должен знать?! Мы отдавали тебе нормальную Избушку, а ты в кого ее за это время превратил?!

Онисим подавился карамелькой, которую гонял во рту. Та встала у него поперек горла, и Мирославе пришлось стучать ему по спине, чтобы тот не задохнулся. Конфета упала на землю, и леший посмотрел на нее с явно читаемой грустью в глазах-бусинках: теперь они не светились тем зеленым огнем, как тогда на Масленице. Махнув лапой-корягой, покрытой мхом, полез за пазуху, куда засунул целый килограмм принесенных ему барбарисок.