Чтение онлайн

— Яромир! Яромир, ты как?! — она заелозила, и друг ее опустил. Мирослава, прихрамывая, отметила, что у него даже порвалась штанина от удара. Сама же она была в шортах, и ей пришлось не лучше. На бедре красовался длинный и тонкий, уже покрасневший след от удара. — Вот ты черт!!! Ты чего взбеленился?!

— А чтобы неповадно было!!! — задрал голову Онисим. На ветвистых, как у оленя, рогах у него висели белые грибы, которые он, видимо, так сушил.

— Это моя Избушка! Я не могу в нее теперь зайти?!

— Твоя-тось твоя! Но ты почемусь, балбеска, совсем к ней не приходишь, а?! У нее крыша началась течь даже не в дождь!

Мирослава на пару с Яромиром осматривающая ожоги, полученные от прута, скривилась, когда Онисим, уже не собираясь ничего делать, просто закинул розгу себе на плечо. Однако девочка вздрогнула и отшатнулась, натолкнувшись на стоявшего чуть позади друга. Даже Персей, каркнув, перелетел с плеча лешего и сел на плечо к Полоцкому. Тот загородил подругу и сделал шаг вперед.

— И что это было, батька?! — его голос засквозил холодом.

Онисим, однако, не смутился.

— Уйди, волчара! Мне ее учить надось!

— Нет. Отвечай!

— Она, — леший все же понизил голос, — подруга твоясь! Я ей у прошлом годе прощал беспечность! Но год прошел! Шестнадцать годков исполнилось!

— Да что я сделала-то?! — возмутилась Мирослава, подходя ближе и прихрамывая.

— А ну, поди сюды! — подозвал Избушку леший. Та ходила по поляне, разгребая куриными лапами землю, будто искала там зернышки. Услышав его подзыв, уж было повернулась в его сторону, но все же осталась на месте, лишь громче закудахтав. Онисим повернулся к Мирославе, прищурив свои круглые глазки. — Видишь, чегось происходит тут у нас?!

— А что это с ней?

— Капризничать вздумалось! Как твоего гаврана увидала, так тебя ждала. Деньки шли, а твоим духом тут и не пахнет! Подумала она, видать, что ты бросила ее!

Мирослава, слушая его с широко распахнутыми глазами, тяжело вздохнула.

— Ну это ведь она сама себе надумала! Мы же приходили в начале августа!

— Включай мозги, если они у тебя, конечно, есть! — тут уже каркнул Персей, крепко цепляясь когтями за плечо Яромира, а тот терпеливо позволял это делать. Мирослава насуплено перевела на него взгляд.

— Вы сегодня все меня решили унизить?!

— Что твоя курица могла себе надумать, если она всего лишь заколдованный дом! У нее лишь инстинкты и магическая привязка к ведьме! Коей ты и являешься! Кар!

— Тогда что это было? — совершенно растерялась девочка, незаметно ото всех потирая место удара розгой.

— Ей нужно тебя видеть как можно чаще. Если сказать по-простому, то она на тебя обиделась из-за того, что связь истончается. А ее надо подпитывать своей магией. То есть — хотя бы почаще приходить к ней, — Яромир взял слово сам, потому что леший явно не хотел что-то пояснять, а ворон был чересчур резок. Мирославу кольнула совесть. Она повернулась к Избушке, которая все еще ковырялась в земле, будто бы понурившись. Было удивительным, как человеческие эмоции проскальзывали в неживом существе. Однако ясно было одно: мы несем ответственность за того, кого приручили.

— И как же мне теперь у нее прощения просить, если она не хочет со мной даже рядом стоять?

— Доверие надо заслужить! — каркнул Персей, на эмоциях сильно сжав когти. Яромир ойкнул.

— Полегче!

— Какие все нежные… — ворон недовольно отвернулся, но когти разжал.

— Сегодня она тебя точнось не подпустит. Приходи чаще, сиди, рассказывай ей что-нибудь, — пробубнил Онисим. — А сегодня чего приперлася?

Мирослава почувствовала на себе взгляд Яромира. При нем врать не хотелось, поэтому пришлось говорить правду:

— Цветов для маковника хотела у тебя взять.

Леший цокнул языком. От него прямо веяло негодованием. Может, в лесу что случилось, что у него настроения нет? Или это так Избушка со своими выкрутасами его так измучила? Он молча поплелся к избе, заметая следы своим сосновым хвостом. Та уже сидела на корточках, прошел внутрь и вернулся уже с охапкой цветов. Но сунул их Яромиру, игнорируя девочку. Ей стало не по себе. Будто черная кошка между ними пробежала! Или, точнее, Избушка!

— Все, княжич, уводи всех. Сегоднясь и мне свои дела в лесу надо порешати. И еще… — он все еще смотрел на Полоцкого. — Уж вразуми ее сам, раз у нее в головешке пусто!

Яромир, держа в руках большую охапку полевых трав, кивнул, проводив лешего взглядом. Стало темнее, и лес на крае опушке, где они стояли, будто сгустился.

— Уходим.

Персей мигом взлетел с плеча парня, оставив на его рубашке несколько дырочек от когтей, и скрылся в Пуще. Будто бы выражал своим безмолвием свое мнение по этому поводу. Мирослава шла за другом, сначала обдумывая произошедшее, а потом и обсуждая это вслух. Яромир был для нее тем, кому она могла рассказать все, что было у нее на уме. Даже если и сама не понимала своих мыслей. Сначала ее жгла обида. Да как же так?! Разве могла она предугадать поведение Избушки?! Потом ей на смену пришла злость. Как посмел этот леший так поступать?! Розгой ее воспитывать вздумал?! Ну гад!

— Пойми, — говорил Яромир, выводя ее из лесу на поляну, с которой вела тропинка к сеновалам. На улице стояли густые сумерки, но все же что-то еще было видно. — Леший на то и Хозяин леса, чтобы свои владения защищать. Он наш, скорее, союзник, нежели друг. Нельзя приручить нечисть. Задобрить — да. Но приручить… Вот с избой еще сложнее. У нее сложное сознание, ведь она своего рода магический артефакт. Но это все просто исправить доверием и заботой, не переживай так.

Он, отдав Мирославе цветы и травы, которые нес, закинул руку ей через плечо, притянув к себе. Видел, что подруга поникла. Плакать было не в ее стиле, даже несмотря на то, что недавно ее отходили розгами. Яромир-то привык. Его отец и не так еще… Девочка обняла его за талию, в обиде выпятив нижнюю губу, будто ей было пять, и родители не купили чупа-чупс. Но все оказалось сложнее. Она ощутила свою вину, и ей хотелось это исправить.

— Сделаем вот что, — заговорил Яромир, когда они уже подходили к сеновалам, из маленьких окошек которых уже горел свет. — Сейчас отнесем Онисиму меда. Лично от нас, согласна? Ему лишним не будет.

— И конфет! — кивнула расстроенная Мирослава.

— И конфет! — согласился парень. — А завтра и все последующие дни в свободное время будем приходить к Избушке. Пускай видит, что ты про нее не забыла. Не забыла ведь?

— Конечно нет!

— Во-от! Но это ей надо самой понять. Не думаю, что долго ее обида тянуться будет.

??

Сразу после Медового Спаса в Подгорье настали Спожинки. Ровно пятнадцатого августа все собрались в поле, смотреть на урожай. Каждой общине выделялась земля, с которой надо было убирать рожь, пшеницу, картофель, капусту и другие растущие на ней овощи. Большую часть поля убирали магией, так как аграрной техники тут не водилось. Да и зачем?

Но полагалось, чтобы каждый: ученик, фермер и учитель приложил руку к сбору урожая. По-простому выражаться: это была трудотерапия, с помощью которой поневоле начинаешь ценить каждый съеденный кусок хлеба и выпитую кружку кваса.