Чтение онлайн

Мирослава, хоть и выросла в городе, но была привыкшей к работе на бабушкином огороде. Однако объемы работы различались значительно: бабушкины двадцать соток никак не стояли рядом с гектаром поля. Но опять же все познается в сравнении. Они были ведьмагами, умели уже многое, чтобы несильно марать руки в земле. По началу они магией вырывали из земли куст картошки вместе с клубнями, разделяли их на две кучки, но уже к обеду все валились с ног.

Рогнеда Юлиевна поясняла:

— У вас недостаточно концентрации и умения распределять силы для такой работы!

Поэтому, чтобы сохранить магический запас, пришлось работать по-старинке. Руками, сгибаясь в три погибели. Но было в этом деле нечто вдохновляющее: когда уже казалось, что сил нет, а спина скоро отвалится, не иначе, кто-нибудь заводил песню. И все подхватывали, разом запевая на все поле. Мирослава такого и представить не могла, когда училась в Питере. Вряд ли кого-то из ее одноклассников можно было загнать не то, что на поле, даже на дежурство в классе…

Поскольку дел с каждым днем прибавлялось: Рогнеда Юлиевна требовала повторять заговоры, Дарина Павловна собирать травы, а Видана Здеславовна учиться управлять стихиями, времени ходить к Избушке было немного. Сначала Мирослава хотела ходить рано утром, но ее организму, утомленному магическими практиками и физическими нагрузками, сна было недостаточно. Днем после обеда у школьников был час на сон. Надо было отметить, что никто и не сопротивлялся. Пообедав, все возвращались на свои сеновалы и отдыхали. Обычно в это время там стояла непривычная для громкоголосых и активных подростков тишина.

Поэтому оставался только вечер. Так, закончив на поле, она бежала в лес, всегда сопровождаемая Яромиром, который лишь иногда тихонько возмущался, что сначала хочет сходить в душ, а уж потом идти в лес.

— Все равно там сейчас очередь! Пока сходим, уже и душ освободится! — отвечала ему Мирослава, и тащила друга вперед. Порой к ним присоединялся и Никита, а чуть реже Астра с Иванной. Поскольку Избушка все еще никого не пускала к себе на порог, им приходилось сидеть на бревнах, коротая время и о чем-то рассказывая своенравной избе, которая ходила вокруг них и прислушивалась к их веселым разговорам.

Девятнадцатого августа, когда полевые работы были почти все завершены, а в округе разносился сладкий аромат, наступил Яблочный Спас. В этот день все только и занимались, что сбором и обработкой всех сортов яблок, растущих в местных и богатых на урожай садах. Парни, стоя на стремянках, собирали их в корзины и относили девчонкам, которые чистили и нарезали фрукты на кусочки для варенья, компотов, пастилы и пирогов.

Уже вечером уставшие Яромир, Мирослава и Никита, оставив лешего, который с окончанием лета стал еще более угрюмым, привычно вышли из лесу уже затемно, а подойдя к сеновалу, услышали громкий хохот.

— Солнышко садится, сеновал веселится! — пробормотал Вершинин, зевая.

— У нас там что, собрание? — спросил Яромир, глубоко вдыхая вечерний остывший воздух, пропитанный ароматом спелых яблок, убранных полей и подступающей осени. Среди хохота стал различим вороний крик, и у Мирославы затаились подозрения. Она открыла дверь, над которой висел освещающий небольшой пространство желтым светом кристалл, и прошла внутрь сеновала.

На первом этаже ангара, где находились зоны отдыха для каждой группы яриловцев, прям посередине были сдвинуты ковры и кресла. На торшере, цепляясь на тканевый абажур когтями, сидел Персей и громогласно вещал:

— Была у меня в жизни история. Астра, по твоей части, кстати!

Кузнецова, сидя на ковре и опираясь спиной на кресло, в котором сидела Иванна, вскинула бровь.

— То есть?

— Ты же у нас главная по жеребцам! — каркнул ворон, и все окружение снова покатилось со смеху, видимо, это уже истерическое.

— В каком это смысле, пернатый?! — насупилась Астра, которой Иванна заплетала колосок из ее длинных черных волос. Дернуться она не могла, поэтому только прищурилась.

— Да история про конюшню! А ты что подумала?

— Рассказывай уже давай.

— Значится, дело было годов так… эм… — Персей, раскачивающий на торшере, задумался. — В общем, неважно! Давно! Жил я тогда в леску неподалеку от фермы, и была там конюшня! А в конюшне прижился кот! Васек! Едрена вошь, вот же хитрый был, гад! Но да ладно! Как-то раз мы с ним повздорили…

— Как это? Мыша не поделили? — уточнил Влас, принимая от Елисея на «погоны» две карты. Парни дружной компанией играли в «дурака», но краем уха слушали рассказ.

— Да! — вдруг согласно почти крикнул ворон, нахохлившись. — Понятно дело, у меня там была сытая жизнь! Кругом зерно, мышей полно! Я тогда даже располнел!

— И как же похудел? — спросил Астра, теперь преднамеренно решившая не дать ему покоя на подколы.

Персей на нее только покосился и продолжил:

— Стал этот котяра блохастый у меня мои обеды воровать! Ну, то бишь, мышей ловить! Хозяева его за это и приютили, мол, какой полезный! Будто я таким не был! Но никто Персею и спасибо не сказал, только гоняли все!

— Что, снова байки травим? — спросила подошедшая Мирослава, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидела Иванна. Та ей понимающе улыбнулась. Уж сколько всего они наслушались от него за прошлый год!

— Правду матку! И не мешай! Княжич, неужто вы все, уже сходили?

Яромир кивнул, неохотно присаживаясь к компании прям на ковер неподалеку от Вершинина, который занял последнее место на тюфяке в виде диванчика.

— Принесла вас нелегкая… Следи за своей болтушкой, а то не даст же мне договорить! — распричитался Персей, а сам перелетел к Яромиру на плечо. Видимо, там ему было удобнее, чем на неустойчивом торшере.

— Я тебе не революционерный эшафот, слазь! — отмахнулся парень, но ворон, сильнее вцепившись ему в плечо, заглянул парню в глаза.

— Не гони волну на пролетария, княжич!

— О как! Тогда вещай, Коба, эту легендарную и блохастую историю!

— И буду! — ворон отвернулся от него и громко каркнул, привлекая внимание. — Значит, стал этот хитрый гад себе соломку стелить. К хозяевам ластится, так, мол, и так, какой он хороший! А Персей только на коней гадит, когда решает на них покататься!

— Простите, уважаемый Коба, а что, так и было? — еле сдерживая смех, спросила Мирослава.

— Люблю я лошадей! Красивые животинки! Да, Астрочка? — Персей, хитро прищурившись, теперь перелетел к ней и сел на колено.

— Не знала о таком факте из твоей биографии, Коба Виссарионович! — она покачала головой, но сгонять птицу не стала. Все захихикали.

— Потом покатаемся, да ведь? — он пробежался по ее ноге и подобострастно заглянул в глаза. Астра непроизвольно отклонила голову.

— Ну все, Кузнецова, нет у твоих поклонников шанса! Рублев, Рублев… бедный твой Юра! У тебя ведь вон, какой любитель лошадей нашелся! — фыркнул Никита, сидя между Ксюшей Вуколовой и Лизой Полесько. Девочки плели какие-то украшения из бисера. Кажется, это был широкий браслет с длинной бисерной бахромой с замысловатым орнаментом на славянский манер. Этим летом украшения в стиле «хэнд-мейд» вошли в моду.