Чтение онлайн

— Мы прятались от Владимира в кабинете их отца, вот и все! Поэтому пришлось задержаться! — выдавила из себя Мирослава, ухватившись за оберег, найденный на прошлое Рождество в доме бабки Агафьи. Он будто дрожал, когда она пыталась преодолеть барьер заговора тайны, и просил коснуться его. Яромир медленно повернул к ней голову, непонимающе уставившись на подругу.

— И все? — Астра, казалось, осталась не до конца довольна ответом.

— Ну да.

Парень видел, как Мирослава держится за оберег, который висел на длинной веревочке и прятался под тканью платья. Та продолжала:

— Кстати! Рогнеда Юлиевна здесь! Мы ее тоже встретили!

— Мира…

— Она ведь сказала, что найдет нас всех, да? — Мирослава посмотрела на друга, округлив глаза. Тот ошарашено кивнул.

— Она видела, что Персей перебрал. Теперь и нас всех проверит.

— А чего Пень-Колода тут делает? Ее семья разве состоит в Совете Волхвов? — спросила Астра, быстро переключаясь на новую тему.

— Нет, разумеется.

— Да ладно, какая разница, может, Владимир ее пригласил! А никого из учителей больше нет? — предположила Иванна, не зная, насколько близко к ответу оказалась.

Мирослава и Яромир одновременно пожали плечами.

— Мы не видели! — ответили они хором и переглянулись.

— Долго репетировали? — усмехнулась Иванна, тоже заподозрив в них что-то неладное.

— Яромир Бориславович! — раздался сбоку голос, и Яромир повернул голову в сторону, а затем криво улыбнулся.

— Павел Александрович!

Он встал и подошел к Годунову. Мирослава повернулась на кресле, внимательно разглядывая подошедшего парня. Павел оказался высоким, как и почти все знакомые ей ведьмаги, широким в плечах, волосы темные и редковатые. Но лицо его отличалось правильными чертами и цепким взглядом. Одет строго и как с иголочки, кафтан явно был пошит лучшими мастерами. Казался добродушным, но что-то Мирославе подсказывало: он не так уж и прост.

Парни обнялись.

— Полоцкий, да ты вырос!

— А ты раздобрел!

— Вот же чертяга, а!

— Ну как там в Святгороде?

— Да не тяжелее, чем в Ведограде. Но политика, знаешь ли, та еще вредная дама!

— Хочешь занять место потеплее?

— Хочу? Я его займу! Разве у меня есть другой выбор?

— Да уж, — как-то кисло заметил Яромир.

— Покровский подходил?

— Да, поздоровался. Но еще толком не общались.

— А где Ваня?

— Тоже вышел, был здесь.

— А с кем ты тут до меня общался? — Павел посмотрел через плечо Яромира, и девочки, следившие за этим разговором, неловко улыбнулись.

— Это подруги, вместе учимся.

Полоцкий обернулся и представил каждую девочку в отдельности. Павел по очереди пожал им руки, оценивающе оглядел каждую и сделал только одному ему известные выводы. Однако никак не показал ни одной лишней эмоции, по которой можно было бы понять: понравилась ли ему хоть одна.

— Что ж, Яромир, вокруг тебя всегда были красивые дамы, — все же сделал комплимент Годунов, который касался всех: и девочек, и старого друга. — Кстати, София здесь?

— Ну вот, а так все хорошо начиналось, — цокнула языком Астра, моментально отвернувшись от парня. Павел не понял, на что она намекает, и Яромир ответил:

— София тоже здесь. Насколько я знаю, должна быть где-то с Третьяковым.

— С Ваней? Погоди, ваша помолвка ведь сорвалась, так?

— Так.

— Но вы же встречались!

— Уже нет. Наверное, поэтому зная об этом, Покровский не теряет времени и приглашает ее на танцы.

— Ну это еще ни о чем не говорит! Я вообще думал, что это формальность, политика семей.

— Так и было. Слушай… — Полоцкий, глянув на подруг, решил замять тему: — Ты сам-то жениться планируешь?

— Конечно. Но не сейчас, — Павел лукаво улыбнулся. — Давление ослабло, ты заметил?

Астра, все же слушавшая их разговор, знала, что ему уже исполнилось восемнадцать, и он тоже был не помолвлен. Вообще это было удивительным: будто молодежь сознательно оттягивала женитьбу и взрослую жизнь, а родители этому не препятствовали.

— Ты о чем? Давай сядем, — Яромир указал на появившееся лишнее кресло, и Годунов, потрепав его за плечо, сел, бесшумно придвинув кресло ближе к столу. Полоцкий опустился на свое кресло рядом с Мирославой. Она пила морс и уже что-то жевала, внимательно слушая, о чем они говорят.

— Взять хотя бы тех, кто заканчивал Ведоград лет пятнадцать-двадцать назад. Каждый выходец из более-менее знатной семьи был помолвлен к окончанию. А на вышку те поступали уже женатыми. Сейчас таких меньшинство! Странно, с чего вдруг такие послабления именно нам?

— А что отец?

— Предложил пару кандидаток, но мы так ни с кем и не заключили договор.

— Общество становится современным. Может, Совет понял это? — спросила Астра, глядя на Годунова. Тот посмотрел на нее в ответ.

— Ты ведь внучка Евлампия Романовича?

— Да.

— И что же, тебя еще не сосватали?

— Дед считает, что я сама должна выбрать.

— И в чем проблема? Мало кандидатов?

— Полно. Но я их не люблю.

— Кузнецовы всегда были такой политики, — что-то припомнил Яромир. — Твой отец ведь тоже женился не по договору?

— Да, моя мать далеко не из знатной семьи.

— Это потому что их род в Совете не так давно.

— Но твой — с его основания! — заспорила с ним Астра, и сидящая рядом Иванна переглянулась с Мирославой. Девочки улыбнулись. — И почему твой дед не женил тебя еще?

— Мне кажется, члены Совета после разрыва помолвки младшего имперского сына и Софии Мирской переняли тенденцию. Другого объяснения у меня нет.

— Это невозможно. Традиции не искоренить! И ведь это было два года назад. Вряд ли вообще имело такие последствия! — засомневался Яромир и почему-то посмотрел на подругу, снова что-то жующую. На столах появились вазы с пирожными, понятно…

— Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых! — сказал подошедший Никита, рухнув на свое кресло. Он тут же схватил пирожное и затолкал его в рот целиком, и только потом понял, что за столом сидит кто-то еще, кроме друзей.

— И кто это сказал? — по привычке спросил Яромир, глядя, как друг старательно пытается прожевать пирожное.

— Карл Маркс, — ответил за него Павел и протянул руку. — Павел Годунов.

— Никита Вершинин! — представил его Яромир, когда парни пожали друг другу руки.

— Очень приятно!

— Как там Персей? — спросила у Никиты Мирослава, подсаживаясь ближе.

— Нашел в конюшнях Полоцких нашу карету, на которой мы приехали, и уложил его там спать. Умотал меня. Представляете, улетел и стал купаться в фонтане!