Чтение онлайн

— Он будто… очеловечен. Хоть кто-то из вас, побывав в каком-либо лесу, раньше встречал леших?

Все переглянулись.

— Нет, — мотнула головой Астра, проходя дальше и разглядывая сохраненные реликвии, среди которых были булавки, запонки, браслеты, подвески, лампады, детали осветительных приборов, электрические лампы, часы, часовую отвертку, обувной крючок, ручное зеркало, флаконы, мыльницу, заколки и даже сломанную расческу.

— А еще он спит на печи! — припомнила Мирослава барские замашки лешего.

— И пьет чай… — задумался Никита, все еще прижимающий самовар к себе. — Но в этом нет ничего из ряда вон. Он, может, и был лесным духом все эти годы. Но впервые мы его встретили в прошлую Велесову ночь…

— Так и что с того?

— Мне кажется, тут все проще, — подумав, произнес Яромир. — Дело в Мире.

— Во мне?

— Да. Он откликнулся на твой зов, поэтому принял более материальный вид.

— Зов? Я его не звала, он сам появился на том…

— Перекрестке.

Друзья посмотрели друг на друга. Яромир, смутившись от того, как внимательно посмотрели на него девочки, лишь кивнул и прошел дальше, незаинтересованно скользя глазами по серебряным изделиям, которые не вызывали в нем трепета. Именно поэтому ноги понесли его к окну, напротив которого длинным рядом стояли постаменты с семейными реликвиями, нажитыми за годы правления отца, деда и прадеда.

— И поэтому Онисим почти очеловечился? Потому что в лес пришла ведьма? Разве Мира единственная, кто обладает подобной магией? — снова спросила Иванна, наблюдая, как Вершинин ставит обратно самовар, от которого не мог оторвать взгляд.

— Дело не в ее магии. Точнее…

— Эй, я здесь, если кто не заметил! — напомнила о себе Мирослава, шедшая за другом, поняв, что о ней говорят в третьем лице. Она приподняла плечи и ладони, и в этот момент Полоцкий повернулся в ее сторону. Он поймал ее руки, сведя вместе ладони. — Ты двуперстница с алмазом и глазами цвета небесного огня! В этом причина.

В этот момент от его прикосновения из ее перстней вышла тонкая нить, скрепившая два камня — алмаз и лабрадорит. Астра, медленно шедшая к друзьям, нахмурилась, увидев соединение перстней, голубой нитью обвившееся вокруг запястий Мирославы и ползущей к рукам Яромира. Было в этом что-то завораживающее и абсолютно противоречащее всем законам ведовства.

— Древняя магия, — догадалась Иванна.

— Двуперстие передается на генетическом уровне всем нам, как не крути. Это код в нашей крови. И эта магия настолько сильная, что от нее решили отказаться, — он отпустил ее руки, снова отвернувшись.

— Но я не чувствую в себе этого! — Мирослава оглянулась, поймав взгляд Никиты. Тот был задумчив и серьезен, что для него казалось нетипичным. Ответил ей Яромир.

— Возможно, чего-то не хватает, чтобы пробудить силу.

— Чего?

— М-м-м, — он перевел на нее взгляд черных глаз, которые до этого рассматривали принадлежащий его семье артефакт, что лежал на бархатной подушечке. — Все зависит от того, чья именно ты внучка.

— То есть?

Она посмотрела сначала на друга, чувствуя, что перед ней снова всплывает загадка, которую они пока не смогли решить. Тайна ее происхождения.

— Двуперстие могло передаться от Чернобога, — ответила Астра, заметив, как парни замешкались с ответом.

— Не обязательно, — мотнул головой Яромир, и Астре показалось, что он пытается убедить в этом самого себя.

— Белобог не владел двуперстием!

— Мы этого не знаем. Он им не пользовался, предпочитая новую магию, но это не означает, что Белобог не владел более древней магией. Все дело в мастерстве удерживать силу, которая бьет фонтаном.

— А я думаю, что не владел. Иначе бы не ратовал за ее искоренение! — твердо высказалась Астра, без страха стоя на своем. Почему-то ей всегда было неловко спорить с Полоцким, будто только один его взгляд вынуждал ее держать свои мысли при себе. Но сейчас ей казалось, что в ситуациях, касающихся подруги, он просто не хотел принимать иное, отличное от его, мнение.

— Но тогда получается… — произнесла Иванна, потирая ладонями свои плечи, — Раз Чернобог не чурался магии чернокнижников, то он использовал…

— Магию крови, верно! — кивнула Астра и снова посмотрела сначала на сжавшего зубы Яромира, а потом и на побледневшую Мирославу. У обоих, как ей увиделось, глаза загорелись странным огнем. Только в глаза Полоцкого блеснули всполохи желтого пламени, а в глаза Морозовой — фиолетовые и зеленые переливы.

— Давайте мы не будем разгонять эту тему, — покачал головой в пол уха слушавший их Никита. Он подошел к стендам, у которых стоял Яромир, и нагнулся ближе к реликвии, которую заприметил еще издали. — Это чьи перстни?

— Дедов, бабушки по маме, прадедов, а еще… кхм… матери, — не глядя, ответил ему Полоцкий, стараясь ни на кого не смотреть. Вид растерянной подруги выбил его из себя, и даже упоминание мамы в таком контексте сейчас не задело в нем ту самую хранимую в сердце боль и вину. — Перстни всегда сохраняются, как память, и никогда не кладутся с усопшими. Спадают с их пальцев, когда из них уходит магия.

Мирослава, глянув на девочек, отошла к Никите, чтобы отвлечься хоть на что-то. Мысль о том, что однажды ее может потянуть совершать жестокие и кровавые жертвоприношения только из-за своей родословной, выстудила в жилах собственную кровь. Стало не по себе.

— Мне в голову пришла вот какая мысль… — начал Никита, почти что касаясь кончиком носа перстня из белого золота с голубым гиацинтом.

— Даже боюсь представить, — буркнул Яромир, сложив руки на груди, будто пытался отгородиться ото всех в этом жесте. В той же позе неподалеку стояла Мирослава, однако, взгляд ее был пустым, уносящим сознание в чертоги разума.

— А ты не фырчи! — тихо ответил ему Никита, встав ровно и посмотрев на друга. Яромир только закатил глаза. — Слушай, если двуперстие помогает расширить возможности магии…

— Помогает, но только в том случае, если ты двуперстник, — поправил его Полоцкий.

— Но как это проверить?

— То есть?

— Как узнать, есть ли у кого-то предрасположенность к двуперстию?

— Вы с ума сошли?! — прошипела на них Астра, и парни одновременно повернули к ней головы. — Да за одни только разговоры в этом направлении могут голову с плеч снести!

— Кому? Императорскому сыну?

— Ему самому первому!

— Кузнецова, акстись! — недовольно скривился Никита, сморщив нос с веснушками.

— Я в этом участвовать не хочу!

— Так никто и не заставляет!

— Ребя-ят! — взмолилась Иванна, понимая, что их голоса переходят на крик. Она испуганно обернулась на дверь, боясь, что их кто-нибудь застанет там, где им быть не место.

Мирослава смотрела на Астру, буравя ее непонимающим взглядом. Но ведь она уже была двуперстницей, и никому не сделала ничего плохого, откуда такое отношение к тем, кто имел больше одного перстня? Ее это задело, внутри заскребся тонкими коготками невиданный зверь, неугомонный и веселый, сделавший из девочки того, кем она была. И ему было обидно, что кому-то он мог не нравиться.