Чтение онлайн

— Когда-то именно здесь ожидали аудиенции гости! — торжественным тоном провозгласил Никита, и все повернули к нему головы.

— Что, не вытерпел? — спросила Иванна, глядя на Никиту, что восторженно и с важным видом расхаживал по залу.

— А откуда вообще появилось название — Антикамера? — спросила Мирослава, запрокинув голову кверху, чтобы рассмотреть плафоны на потолке.

— Это итальянское название, означает переднюю или прихожую, — ответил ей Яромир, встав посреди зала и засунув руки в карманы брюк.

— Верно, княже! Изначально, как известно, Антикамер было пять, но чуть позже две были переделаны в Лионский и Арабесковый залы. Туда мы сегодня, я так понимаю, не попадем!

— Но ведь у нас есть ключик, — улыбнулась Иванна, но сказала это тихо, будто боялась нарушить волшебство момента.

— Да можем, но там ничего нет, со стенами работают реставраторы, все вынесли.

— А не здесь был театр? — спросила Астра, повернувшись и посмотрев на Яромира. Тот кивнул.

— Да, при Екатерине Великой именно здесь ставились спектакли, пока в парке не построили Каменный театр.

Вершинин, дождавшись, пока друг закончит говорить, продолжил экскурсию сам:

— Первую Антикамеру также украшали огромные изразцовые печи. Немногочисленная мебель в виде стульев и миниатюрных диванчиков была обита белым штофом с крупным золотистым рисунком.

Мирослава проходила по периметру зала, касаясь всего, чего только могла, впитывая кончиками пальцев энергию места.

Все внимательно осмотрев и повторив трюк с новой дверью, девочка толкнула ее, прошла во вторую Антикамеру и охнула.

— Отделка Второй антикамеры, освещенной с двух сторон четырьмя двойными окнами, не менялась со стародавних времен, — Никита мягким голосом продолжал экскурсию: — Стены комнаты по-прежнему, как мы видим, украшены пилястрами с резными орнаментами, а потолок — великолепным плафоном. Удивительная красота!

Посередине стоял "сладкий стол", сделанный по мотивам праздников времен барокко. Он имел причудливую форму и как-бы раздваивался, словно язык змеи. Белоснежная скатерть доходила до самого пола, а на ней стояли фарфоровые расписные супницы, соусницы, блюдца и чашечки для кофе и чая.

— Недавно в особняке Трубецких нашли клад… — начал Яромир, и все к нему повернулись.

— Это которых? — спросила Астра, разглядывая рисунок на белой чашечке.

— Ты, наверное, знаешь Аксинью Трубецкую?

— Да, они живут с Агатой неподалеку, — почти сквозь зубы проговорила Астра, сильно сжав ручку чашечки. Опомнившись, опустила ее на стол. Аксинье, о которой они говорили, исполнилось уже двадцать два, и в девичестве она носила фамилию Кочубей. Аксинья была старшей сестрой Власа, их одногруппиника. Пару лет назад она вышла замуж за Николая, младшего сына Алексея Ивановича Трубецкого. Но их семья в Совет Волхвов не входила, однако, они и без того играли большую в империи, поскольку занимались магической музыкой, возглавляя бомонд искусства.

— Вот, то был когда-то особняк ее семьи. Но они его продали еще до революции в начале прошлого века и переехали в Златогорск, когда там построили новый район, позволивший многим семьям перебраться в ведогород.

— Так что с кладом? — нетерпеливо спросила Мирослава, пока все остальные мирно ждали продолжения. Иванна улыбнулась ей.

— Не томи! — кивнула она Яромиру, и тот пожал плечами.

— Род Нарышкиных, что выкупил дом, вскоре разорился и тоже вышел из Совета, а здание пошло по рукам. Уже в наши годы специалисты из империи взялись за его реконструкцию, заключив договор с какой-то строительной компанией простаков, согласовав все с их властями. Так вот те самые строители, мигранты вроде, нашли тот клад и попытались его…

— Скоммуниздить? — предположил Никита, и девочки рассмеялись. Яромир хмыкнул, медленно направляясь к следующей двери в третью Антикамеру.

— Можно и так сказать, хотя я слышу это слово впервые.

— Это все пережитки советского прошлого!

— Ну я немного знаю о тех годах…

— Да Перун с этим Советским союзом! Что с кладом? — снова нетерпеливо спросила Мирослава, почти бегом подойдя к другу. В ее глазах он увидел необъяснимый азарт и кивнул на дверь. Мирослава, приложив перстень, открыла ее. Астра прошла в зал, держась с Иванной под руку.

— Сумели его спасти? — спросила Иванна, щурясь в полумраке помещения. Здесь света было еще меньше, и приходилось двигаться почти на ощупь. Яромир щелкнул пальцами, и поочередно зажегся свет кристаллов в висевших на стенах канделябрах, имитирующих переплетение золотой лозы. Мирослава замерла, когда перед ними открылся вид на стенды и столы, на которых стояли изделия из серебра.

— Да, оригиналы хранятся именно здесь, простакам покажут только копии. С ними еще предстоит много работы, насколько я понял, но серебро отлично сохранилось. Всего его нашли около четырехсот килограмм.

— Ничего себе! — охнула Астра.

— Сколько же это все стоит? — спросил Никита, пока только глядя на до блеска очищенные старинные предметы.

— Ну… где-то около сорока тысяч империалов.

— Серьезно?! — глаза у Кузнецовой стали похожими на маленькие блюдца под кофейные чашечки: такие же круглые и блестящие.

— Погодите, а это сколько на рубли? — Мирослава, плохо ориентировавшаяся в валюте ведьмагов, пыталась посчитать в уме, но в итоге вопросительно посмотрела на друга. Яромир, страдающий ровно тем же самым, но в обратную сторону, задумался. За него произвел расчеты и ответил Никита, у которого отвисла челюсть:

— Сто девяносто миллионов!

— С ума сойти! У строителей губа не дура, раз решили все это себе присвоить!

— Это он? — спросила Астра, потащив Иванну поближе к ближайшему столу, на котором стоял парадный столовый сервиз в русском стиле, включающий в себя около двухсот предметов. Все они стояли в доступе, ничем не огороженные и не накрытые, как это было в музеях. — Взять можно?

Полоцкий пожал плечами.

— Да берите. Только не уроните ничего, чтобы шуму не наделать.

Никита схватил самовар, покрутил его в руках и вздохнул:

— Вот бы такой Онисиму подарить!

— Обрыбится! — тут же фыркнула Мирослава, указав на Никиту столовой вилкой. — Пусть радуется, что вообще в Избушке живет, а не под елкой.

— А вам вообще не кажется странным, что Онисим… Как бы это правильно сказать… — Иванна закусила губу, задумавшись. В руке она держала блюдце, в котором рассматривала свое отражение.

— У меня есть много предположений касательно поведения нашего лешего, — саркастично заметила Мирослава, но все же ей было интересно, о чем она хочет сказать.