Чтение онлайн

— Для начала научим их правильной песне, чтоб наверняка, — ответила Мирослава, задумчиво уставившись на Полоцкого во все глаза. Тот, откинув простынь обратно на стул, кивнул.

— Верно. Но перед тем, как вызовем дождь и грозу — поиграем с кострами и водой у реки.

— Это в каком еще смысле? — не поняла Катя, растерянно хлопающая длинными ресницами.

— Нужны ведра, — закусывая нижнюю губу и сложив руки на груди, сказал Тихомиров. — Эй, Паш, ведра есть?

Парень, который сидел за ноутбуком, удивленно обернулся, будто вообще только что заметил их присутствие.

— Ведра? Эм-м... В машине одно точно было. В багажнике... Ой... А вы кто?

— Спасение вашего провала, — пробурчала Мирослава, услышав за спиной смешок Женьки.

— Черный джип за палаткой. В багажнике складное ведро, — сказал Паша и снова отвернулся, надев большие наушники.

Ребята вышли из душной палатки на прохладный воздух. Тихомиров быстро нашел пластмассовое ведро, из которого обычно мыли машину — оно складывалось и не занимало много места. Люди все еще бессмысленно водили нестройный и постоянно разрывающийся хоровод вокруг бедной сосны.

Микола, заметив их, махнул им рукой, и подростки подошли ближе.

— Что у вас дальше по плану? — спросил Яромир, хлопнув себя по шее, которую кусал комар.

— Поем песни, вызываем дождь... — пожал плечами организатор, и походу только в этот самый момент, когда встретился с лицом Полоцкого, понял, что праздник и правда был провальным.

— План — огонь! — саркастично крикнул Женька, принеся из реки воду. — Будем импровизировать, иначе люди скоро в обмороки от вашего утренника попадают.

Микола нажал на блютуз-устройство у себя в ухе и проговорил:

— Паш, сделай музыку тише, у нас изменения в сценарии!

— У вас и сценарий был? Вот это я понимаю, подготовка! — не мог успокоиться Тихомиров, покачав головой.

— Дилетанты, — пробурчал Яромир. Музыка стихла. Люди, что кружились в хороводе, наконец опустили руки и закрутили головами. Вела хоровод девушка, она и подскочила к своему напарнику.

— Эй, что случилось? Колонка сдохла?

— Ника, давай дадим вот этим ребятам пять минут личного триумфа, а потом продолжим!

— Чего? Это кто вообще? — девушка с темной косой до пояса, которая явно являлась шиньоном, недовольно посмотрела на новоприбывших.

— Пол-лета жар превыше влаги той,

что щедро, как целебных трав настой,

нам отжимает Мокоши десница

из пряжи дождевой… Туман густой —

фата Марены — в эту пору снится.

Ужасен раскаленный небосвод.

И в пятницу прошу у нижних вод

живительного вздоха, испаренья —

движенья не на смерть, а на живот —

дань тьмы на пользу нового творенья. (Ирина Корсунская, Возвращение богов)

— Никита, приложив руки к груди, пошел к толпе, не заметив удивленно открывшегося рта Ники. В этот же момент вся группка подростков разбрелась, разорвав круг людей и встав среди них. Катя, по-прежнему ничего не понимая, на ходу шепнула Женьке:

— Тихомиров, а мне что делать?!

— Делай вид, что все так и задумано! — парень двинулся от нее в сторону, встав через четыре человека. Музыка, имитирующая бой барабанов, заиграла громче, привлекая внимание публики.

Мирослава с удивлением и легким трепетом ждала: получится ли у них? Ведь они умели совсем немного! Единственным, кто уже перешел на третий курс и обладал хоть какими-то должными знаниями— был Женька!

— Стрибог взовьется как из полыньи,

Перуновы заблещут молоньи –

верховных двух стихий схлестнутся стрелы

и, вскрыв истоки древние мои,

нарыв взорвут на сердце застарелый.

Люди, взявшись за руки, снова завели хоровод. А точнее — два. Один повел Яромир, другой — она сама, Мирослава. Ее хоровод шел по часовой стрелке, как учили их в школе — так зарождался поток нисходящей с неба энергии. Хоровод Яромира шел в противоположную сторону — там зарождались исходящие из Земли энергетические потоки. Когда эти две энергии смешаются — то они способны исцелять душу и тело каждого, кто эти потоки вызвал.

Микола и Ника также присоединились к общему кружению вокруг сосны, чтобы не стоять удивленными столбами вдали от празднования.

Вершинин, который ходил, плавно ступая босыми ногами по земле, усыпанной сосновыми иголками— все они успели разуться еще в палатке — поднимал руки, делая ими замысловатые движения. Которые, на взгляд Мирославы, вряд ли имели воистину сакральное значение. Но вот впечатление производили сильное — участники праздника не сводили с него глаз, заворожено наблюдая за подростком. Никита щелкнул пальцами на руке с перстнем из меди и топаза. Над его ладонью загорелся белый ровный шар. В толпе послышались восторженные, а кое-где и испуганные вздохи. Ритм хоровода сбился, но Яромир и Мирослава упорно вели людей дальше, не давая энергии развеяться.

Шар света поплыл над головами, и каждый провожал его взглядом. Простейшая магия — но и ее хватит сполна. Звуки барабанов нарастали. Никита ходил в центре круга, речитативом произнося слова:

— Тогда грозой, не видной никому,

прорежет туч свинцовую кайму

Симаргла огнеметная атака.

Дай, небо, пить, иначе не пойму,

зачем тебе крылатая собака.

Женька отделился от толпы, скрепив руки своих соседей.

— Идите, не прекращайте ходу!

Две девушки изумленно кивнули, взявшись за руки. Тихомиров свистнул, подзывая к себе Мирославу и Яромира. Те уже спустя несколько секунд, как артисты на арене, стояли вместе с ним вокруг сосны лицом к людям. Ведро с водой заранее было поставлено рядом.

— Импровизируем, но все в рамках техники безопасности и Велесова зарока! — сказал Женька друзьям, и те кивнули. Мирослава подскочила к Яромиру, почти повиснув на его шее.

— Что задумала?

— Под ногами обломки старых сосновых веток. Соберу их в букет, сможешь огоньком их поджечь?

— Да запросто, — ответил парень шепотом. — Только подальше от себя их держи на расстоянии вытянутой руки.

Мирослава принялась подбирать с земли ветки, случайно встретившись взглядом с Миколой, что шел во втором внешнем хороводе. Мужчина кинул на нее вопросительный взгляд, и девочка показала большой палец вверх. Никита тем временем продолжал:

— Застыло ты, как старый пес дремля!

А сколько на меня, забавы для,

осыпало песку и просто пыли…

Но не иссякла мать-сыра земля:

колодец высох – скважину пробили.

В этот момент Яромир, поняв, что Вершинин закончил свою речь, встал ровно, но глядел на мельтешивших людей исподлобья.

— Ты, огонь, взвивайся ввысь

И жар-птицей обратись.

Поднимайся пеклом в небо,

обращайся дымом серым.

Его голос — низкий и хриплый, который этим летом сломался, — заставил некоторых вздрогнуть. Кончики его пальцев в темноте ночи, подсвеченной только лишь парой костров у берега реки, запылали слабым огнем, только лишь для того — чтобы привлечь внимание, которое и так было приковано только к нему. Снова послышался восторженный шепот.