Чтение онлайн

Природа остыла, как отступила и невыносимая жара, поэтому сейчас девочка без стеснения оделась в джинсы и тонкую толстовку. Северная природа горы Манарага была несколько суровей, чем в средней полосе страны, поэтому ехать в шортах и футболке казалось неразумно.

Все, в том числе бабушка и Персей, стояли за двором, громко о чем-то разговаривая.

— Уезжайте на школьной повозке! — говорила Серафима Николаевна, на что ей ответил Яромир:

— Вышла какая-то путаница! Куда мне деть своих коней?

Мирослава, катя за собой убитый годами и путешествиями чемодан, распахнула с ходу калитку, случайно шибанув ею Никиту. Тот шарахнулся в сторону, потирая плечо.

— Эй!

— Ой! Я не хотела, — ответила ему девочка под строгим взглядом бабушки. Но как только та отвернулась, недовольно пробурчала: — Если бы хотела, вообще бы пришибла.

— Какая муха тебя укусила? — спросил Вершинин, все еще потирая ушибленную руку. Он, в отличие от подруги, был одет во вчерашнюю одежду, и, видимо, совершенно не мерз ранним утром.

— Что за шум, а драки нет? — к ним подошел Женька, с легкостью кинув свою сумку в повозку школьных лошадей. — Эй, а почему тут столько коней?

— Княже поедет один, кар, судя по барским замашкам! — каркнул Персей, который в этот раз не пожелал добираться самостоятельно, а потому ждал, когда молодежь определится на чем поедет.

— Все просто: мы с Морозом на школьной, она же за нами приехала! А ты, княже, с Вершининым на пару в твоем экипаже. О-ой… — просто пожал плечами Женька, громко при этом зевнув.

— И какой смысл? Надо ехать всем вместе! — не согласился Никита, сложив руки на груди и покачав головой. Яромир, молча поднимая чемодан подруги, наградил Тихомирова равнодушным взглядом.

— Тогда едем на школьных, а своих отправь домой, — обратилась Мирослава к Полоцкому и без раздумий запрыгнула в повозку, усаживаясь на устланные цветастыми накидками сиденья. На случай дождя тут можно закрыть в данный момент открытую крышу, поэтому промокнуть было не страшно.

— Но мои домчат нас значительно быстрее!

— Ставь чемодан уже, и так приедем самыми последними!

Яромир сдался, тяжело вздохнув. Он засунул ее чемодан под сидушку школьной повозки и кивнул Тихомирову:

— Едешь с ней. Персей, ты тоже! — у него совершенно не было желания продолжать спор. Махнув Никите, позвал его за собой.

— Да поехали все вместе! — Мирослава высунулась из повозки, повернувшись на сиденье.

— Так, пускай едут сами, — отмахнулся от них Женька, снова зевая и запрыгивая в школьную повозку со своей сумкой. — Иначе до вечера не уедем.

— Встретимся в школе! — кивнул Никита, подсаживаясь к черноволосому другу.

— Ба! — девочка обняла подошедшую к ней женщину, поглаживая ту по спине.

— Смотри не вляпайся там снова во что-нибудь, Мирка!

— Буду ниже травы, тише воды! — пообещала внучка и заметила, что в глаза бабушки застыли слезы расставания. — Ну ба!

— Все-все! Счастливой дороги вам, ребят! Вы уж присмотрите там за моей козочкой, ладно? — Серафима Николаевна махнула им рукой, и когда Персей перелетел на спинку сидушки, на которой сидела Мирослава, кони рванули вперед.

??

Две повозки мчались по поселковой дороге, выезжая на трассу, а потом и вовсе исчезли, появившись у подножия горы Манарага. Здесь неярко светило не садившееся за горизонт с мая солнце, а природа оказалась насыщенно-зеленой и темной. Утро было все еще раннее, разница во времени с Ярославской областью составляла плюс два часа. Но здесь еще клубился туман, такой, что видимость была минимальной. Слышался лишь стук копыт и скрип проезжающих рядом повозок, везущих юных ведьмагов в Ведоград.

Яромир всю дорогу молчал, иногда кривясь от того, как у него начинало крутить кости. Дорожная тряска только усугубляла положение, поэтому, когда они остановились у ворот школы — облегченно выдохнул. Спрыгнув вниз на протоптанную землю, сразу увидел в стороне и Мирославу, которая уже обнималась с подружками.

— Какой-то ты сегодня не такой, — тихо заметил Вершинин, встав рядом с другом.

— Ненавижу август. Целых два обращения за месяц, — пробурчал Яромир так, чтобы кроме Никиты его никто не услышал. Он погладил коней, забрал из повозки вещи и отпустил их восвояси. Те унеслись бравым галопом обратно в лес.

— Сегодня! Точно! — Никита кивнул и сочувственно вздохнул. — Не повезло.

— В прошлом году ты кричал обратное.

Они двинулись в сторону ворот, где уже собирались все их одногруппники и не только. Первогодок не было, те приедут к самому началу учебного года, поэтому их не задействуют в летних практиках.

— Да я и сейчас такого же мнения. Но ты ведь ни разу за лето не пробовал контролировать превращение?

— Считаешь, это так просто?! — Полоцкий, у которого перед ночью полнолуния случались перебои с нервами, злился.

— Естественно, что нет! Но никто и не говорил, что будет легко! — Никита старался не обращать внимания на грубость друга. Ему сейчас было плохо, и все, что он бы ни говорил, будет сказано на фоне боли и стресса его организма.

С двух сторон от друзей встали догнавшие их черноволосый и широкоплечий Влас Кочубей и Елисей Войнович, являющийся полной противоположностью своему другу: светловолос, даже сер, с тонкими чертами лица и худощавым телосложением. Парни явно радовались возвращению в школу и были на подъеме эмоций и чувств. Крепко пожали им руку, с Никитой даже обнялись, Яромира же Влас решился только слегка хлопнуть по плечу. Парень явно чувствовал исходящую от него опасность, либо же видел, что тот сегодня не в духе. Что уж лукавить, Полоцкий и выглядел сегодня плохо: с темными кругами под глазами, впалыми щеками и поджатыми от ноющей боли в суставах губами. Однако он переселил себя и здоровался со всеми, кто к ним подходил.

Матвей Оболенский, очень худой и высокий, с очками на носу, кивнул им издалека, в то время, как Виталик Пожарский, полностью оправдывающий свою фамилию ярко-рыжими волосами и любовью ко взрывам и огню, почти снес юного волколака с ног.

— Пожар! — криво улыбнулся тот, отшатываясь в сторону, будто прося соблюдать дистанцию.

— Вершинин, по тебе я тоже скучал! — улыбался паренек, который явно не собирался догонять их в росте, оставаясь таким же низким, и обнял одногруппника. Никита похлопал товарища по спине.