Чтение онлайн

– Постой-постой!

Успев достать кинжал почти наполовину, я все-таки остановился, но лишь для того, чтобы удобнее перехватить верного друга.

– Мне велено передать тебе послание.

Она полезла рукой за пазуху, а я как раз удобнее перехватил кинжал и уже был наготове к броску. Но это действительно оказался свиток и я осторожно развернул его.

Получатель : рядовой Каруш, позывной - Болт.

Цель : Доставить послание в штаб, сопроводив младшего сержанта Мираэль, позывной -Гончая, в отдел кадров.

Конечно же, ничего подобного не было написано черным по белому, каждое такое послание зашифровывалось методом Геварта, поэтому подобные послания напоминали письма внуку от старенькой бабули: "Милок, как твои дела? Мы с дедушкой так по вам соскучились, когда же вы навестите нас, родненькие?..". И так далее. Поискав какое-нибудь очередное тайное послание, я покосился на девушку, осмотрел темное одеяние Душегуба со скинутым капюшоном, заглянул за плечо на сумку, насчитал по меньшей мере с десяток метательных ножей, да два узеньких стилета на бедре. По ее внешнему виду я с уверенностью мог предположить, что она сапоги ее видели лучшие годы и она какое-то время путешествовала, не имея возможности починить порванный плащ и штаны. Однако стоит отдать должное ее навыкам - оружие она прекрасно скрывала за робой, а клинки углядел я лишь по воле случая и внезапного нападения.

– Гончая, значит?..

Она медленно кивнула. Но нас так просто не проведешь, и я перехватил нож за лезвие для броска таким образом, чтобы это было как можно более заметно.

– Здесь ни слова о слежке.

Возможно, я перегибал палку, любой другой на моем месте пожал бы плечами и недолго думая сопроводил бы агента по обмену в штаб, накормив по ходу вкусными местными пирожками тетушки Лейлы, а тут еще и старший по званию! Однако, похоже, она никогда еще не сталкивалась с так называемым "псом государя", выполняющим свое дело по уставу, спасибо еще на том, что с утра настроение ни к черту! И Мираэль, отошедшей от небольшого шока, это стало надоедать.

– Рядовой! Не забывайся!

Ее глаза сверкали сталью, она знала, что пёс обязан повиноваться, вот только устав не был согласен с ней... Спрятав свиток, я столь же грозно посмотрел прямо в глаза агенту, которая немного расслабилась, когда я убирал Заказ.

– Руки за спину, лицом к стене.

Несмотря на свой спокойный голос, я внимательно следил за ее движениями, в особенности за руками, но так же заметил негодование на ее лице, связанное с неподчинением какого-то пса.

– Знай свое место, рядов...

Дальнейшие слова остались в ее легких, так как она рефлекторно увернулась от просвистевшего у плеча клинка. Не успев удивиться такому повороту событий, Гончая запоздало перевела взгляд на бросившегося на нее рядового и все, что она успела сделать, так это разбить колбочку с белым порошком под собой, но мы были готовы к этому, заранее задержав дыхание. Однако прежде, чем удушливый дым окутал нас, я успел схватить ее за робу, а мордоворот не упустит своего шанса, коль сумел перейти в ближний бой. В следующее мгновение нас обволок ядовитый дым, и тотчас из открытых глаз брызнули слезы и пришлось их смежить, как тут же мое левое плечо прожгла боль. Разозлившись еще больше, открытой ладонью поврежденной руки как бы толкнул вверх и назад подбородок младшего сержанта, тотчас же повалившегося наземь. Этот прием способен сломать шейные позвонки крепкому мужчине, а что уж говорить о девушке? Но силу я размерил, однако у нее в руках было оружие, поэтому тотчас же схватил вооруженную кисть, провел болевой прием, повернул девушку на живот и сел сверху, крепко зажав ее руки. Она какое-то время еще пыталась бороться, пыхтя, но вскоре сдалась, а я ждал, пока рассеется дым. Однако прождав совсем чуть-чуть, я понял, что сия затея бесполезна, и наскоро перевязал ей руки самым надежным узлом для конвоирования, потом встал на ноги, поднял кашлявшую девушку и отвел ее подальше от дыма. Несмотря на то, что женщин бить я отказывался на тренировках и не брал Заказы на слабый пол, она почему-то была обижена столь галантным отношением к ней. Будь на ее месте мужчина, разговор был бы куда короче и ваш покорный слуга не поскупился бы и парой тумаков. На ней же не было и пятнышка, в то время как с моего левого плеча довольно обильно сочилась кровь.

Откашлявшись, младший сержант столь гневно смотрела на меня, что мысли ее прямо-таки можно было прочесть по глазам и она помаленьку начинала ругаться, то и дело продолжая кашлять. Вскоре туман рассеялся, я заставил ее сесть на землю, а сам подобрал торбу на месте небольшой стычки.

– Не смей трогать, рядовой!

Я лишь смерил взглядом девушку и перевязал рану нетугим узлом какой-то тряпкой из сумки:

– Ты не в том положении, чтобы приказы отдавать.

Мираэль лишь скрипнула зубами и отвела взгляд, поняв, похоже, что придется играть по моим правилам. Поэтому, придерживая за локоть недовольную девушку, то и дело сыпавшую проклятиями в наш адрес, я довел ее окольными путями ко входу в тайные коридоры головного развед штаба и недолго думая показал последовательность. Гончая нисколько не удивилась, а только поглядывала по сторонам, пока мы едва ли не втащили ее в темноту. Пройдя вдоль стенки в темноте, я нашел дверь, дернул, и яркий свет впился в глаза так, что некоторое время мы сильно щурились, а пленную созерцал дневальный. Едва возвратилось нормальное зрение, подоспевшие дежурные взяли под руки не сопротивлявшуюся Гончую и повели куда следует. Я же козырнул дневальному, а ноги по привычке направили хозяина сдавать самый глупый Заказ в своей жизни, при мысли о котором так и негодовало все мое нутро. В главном, то бишь, третьем корпусе, уже наплыл с ночных заданий народ, а кое-кто вон, видно, только позевывает и потягивается. По сравнению с ранним утром вдруг стало тесно и приходилось пропихиваться бочком, выискивая слабости в толпе, а то и прижиматься к стенке в местах с наибольшей "населенностью". Однако не суждено мне было незамеченным пробраться к комнате, чтобы там уже излить всю свою ярость и негодование. Активно работая локтями, показывая чудеса ловкости, меня вдруг нагло вырвали чьи-то крепкие руки, а скрипучий голос, который я так недолюбливал еще с учебной скамьи, запричитал:

– Что, Каруш-неумеха, - припомнил он мне былое прозвище за то, что ваш покорный слуга не блистал знаниями и эрудицией на занятиях, - переквалифицировался в наемника? И правильно, я всегда подозревал, что профессия почтальона для тебя самое то!

Словно по приказу троица приспешников хохотнула, с презрением осматривая мою довольно дешевую, по сравнению с их нарядами потомственных разведчиков, одежду. Рекор, сын старшего лейтенанта СЕВ Фархада, недолюбливал грязнокровок, впрочем, как и близстоящие его прихлебатели, имен которых я не знал. Однако все подобраны как один - в дорогой одежде, сшитой на заказ, фамильным вооружением и, признаюсь, учились они всяко лучше Каруша. Да и экзамены сдали много лучше нас. Впору завидовать, но... Назвать профессионального разведчика, Душегуба, каким-то наемником, да и в придачу кинуть в лицо перчатку со словами "грязный почтальон"... За такое благородные вызывают друг друга на поединок Чести. Но... ведь мы не можем опуститься так низко на одну планку к благородным, неправда ли?.. Поэтому, быстро окинув взглядом благородных рядовых, я снова перевел взгляд на Рекора и ухмыльнулся прямо ему в лицо. Ему явно не понравился столь непочтительный поступок со стороны грязнокровки и он готов был возмутиться, но ваш покорный слуга только и ждал этого замешательства и незаметно для всех троих провел выпад кулаком в грудь сыну Фархада. Конечно же, я не настолько глуп, что бы устраивать драку в коридорах штаба, поэтому мой кулак разрезал воздух между нами и остановился в персте от грудины Рекора. Он среагировал только тогда, когда моя рука уже вернулась в исходную позицию. Отшатнувшись, Рекор запоздало взмахнул рукой, отбиваясь от воздуха, а потом зло воззрился на меня, и вот-вот должна была начаться отборная ругань, как я произнес:

– Ты уже проиграл.

И в следующее мгновение мы влились в плотный поток Братьев, надеясь поскорее скрыться. Зря я это сделал, ой, как зря. Ссориться с влиятельными господами из СЕВ - себе дороже, а с их отпрысками - еще хуже. Однако все мы задним умом крепки, ведь хорошая мысля приходит только опосля...

Однако если раньше я не держал зла на Рекора и компанию, да и на всех благородных тоже, то после подобного оскорбления да на мою без башенную голову, и к тому же вспомним сегодняшнее ужасное настроение... Мда, не сдержался. Однако, вопреки моим ожиданиям, отрок старшего лейтенанта не поднял шум, полностью оправдывая свое звание профессионального Убийцы.

Намереваясь сперва посетить капитана, я скользнул дальше по коридору, вжимаясь в стену. Сзади послышалась возня и переругивания. Похоже, Рекору сильно не нравилась давка. Пройдя быстрым шагом еще два поворота, мы воровато оглянулись и уже спокойным шагом подошли к двери. Постучав, я подождал буквально мгновение и ввалился в комнату, вытянувшись по струнке:

– Товарищ капитан! Рядовой Каруш по вашему приказанию прибыл.

В кабинете, где я с утра получил самый наиглупейший Заказ в своей карьере, ничего не изменилось: прямоугольный кабинет с каменной кладкой и огромным, в два человеческих роста в высоту окном. В носу все так же свербело терпким запахом чернил и бумаги. Солнечные лучи падали точно на стол, с которого исчезла кипа утренних документов и восседала капитан Зелла-Сейн, устало и надменно взирающая на Каруша. Женщина отмахнулась, едва я успел закончить:

– Вольно.

Струна в позвоночнике немного ослабла, и я с вызовом впился глазами в переносицу офицера. Отложив в сторону пергамент и окунув перо в чернильницу, настала очередь капитана буравить нас. И это у нее получалось куда лучше моего -я буквально-таки физически ощущал скользивший по моему телу взгляд, но он не заставил меня моргнуть или отвести горящие пламенем очи.

– Рядовой, ты что-то хочешь сказать?

Некоторое время я молчал, но нарастающая долгое время боль в груди стала невыносимой и я вспомнил, что способен дышать и тут же выпалил:

– Товарищ капитан!!! Я, рядовой Каруш, позывной - Болт, являюсь профессиональным каю два яра! Безупречно выполнял все Заказы до единого, но, товарищ капитан, я...
– я замялся, но все-таки выкрикнул: - Я не посыльный!!!

Мой окрик отразился глухим эхом от каменных стен, но звук утонул в неожиданной тишине. Дальше по сценарию за дерзость перед начальством меня должны как минимум поставить в упор лежа и заставить отжиматься раз, эдак, тысячу, после хорошенько выпороть плетьми и подумывать над тем, чтобы переквалифицировать в наемники, но... Начальство молчало, и от этого надменного спокойствия где-то в груди словно некое мерзкое существо острейшими когтями продирало путь на волю. Но вырвавшиеся слова уже не вернуть, что сделано, то сделано, и нам оставалось ждать своей участи, буравя взглядом капитана, которая еще с самого начала тирады поднялась из-за стола и принялась лениво водить пальцем по переплетам документов на стеллаже у стены, читая про себя названия. Найдя одной ей известный пергамент, она взяла его в руки, и, стоя ко мне спиной, очень тихо произнесла: