Летят Лебеди. Том 2. Без вести погибшие
Шрифт:
Командир разошелся, решил идти вперёд без разведки, тем более что автоматчики сказали, там ещё один танк стоит, на улице, что правее. Подумал, что и этого также возьмём.
Я его отговаривать, говорю ему, да уже понял фашист, что мы тут их танки лупим, и может другую засаду нам устроить, а в лоб мы его не возьмём! А он молодой к нам пришёл, ничего слушать не хочет – вперёд, и всё тут. Ну, мы выскочили и прямо на него, и он как влепил нам в лоб, и весь наш экипаж уложил, включая меня. Как я и говорил – ушёл сволочь на другую сторону и ждал в засаде. Мы все в танке валялись без сознания, и ещё хорошо, что он не полыхнул.
Очнулся я уже на операционном столе – весь перебинтованный. Операция окончена. Потом мне медсёстры рассказывали, что в тот день к ним приехал опытный хирург с большой проверкой, а тут меня привезли одним из первых. Он у них спросил:
– Что за танкист лежит и какое ранение?
– Черепно-мозговое, проникающее ранение!
– Так, на стол его, быстро! Будет у меня через две недели опять бить фашиста!
Сказали сестрички, что повезло мне с доктором! Выдолбил он мне отверстие здоровое в черепе, но достал всё, чего в голове быть не должно и зашил, как было. Не соврал хирург московский – через две недели у меня зажило всё, и я опять пошёл на фронт, где и попал в плен, на это раз не повезло. Но зато нашей группе пригодился, когда из плена побежали и в прорыв на танке рванули…
Закончил училище и как командир танка направлен на военную службу в Белоруссию.
22 июня 1941 года началось с как у всех на западных заставах.
Около 4.00 шквальный огонь по территории заставы. Мы же стояли в леске, что рядом (отдельная рота НКВД в Л-ом погранотряде), при роте были прикомандированы три танка Т-34-76 для обучения личного состава основам борьбы с танками противника.
Когда немецко-фашистские оккупанты пошли на штурм заставы, мы замаскировали танки и ждали приказа от командира погранотряда. Связной, заряжающий одного из танков, которого я послал в штаб отряда, не вернулся. В связи с тем, что только в одном из трёх танков есть боекомплект (два других, предназначенных для обучения л/с, были пустые) наш отряд не мог оказать полноценное сопротивление, потому было принято решение мной ждать до 23.00 22 июня 1941 года. Боекомплект мы разделили на три танка поровну. Не дождавшись ответа из штаба, я принял решение – внезапным манёвром на трёх танках прорваться в расположение погранотряда. 23 июня 1941 года в 2.00 мы завели танки и распугав своим видом пехоту противника ворвались к своим. Без потерь. Там мы выяснили, что боезапас на исходе и долго продержаться не получится. Два дня, 23 и 24 июня мы сдерживали противника на подступах к рубежам заставы. 25 июня 1941 года нами было принято решение прорываться из окружения на трёх наших танках, и уходить в сторону Б. Прорвав первое кольцо окружения, мы упёрлись в подразделение немцев, которые имели на вооружении зенитные установки. С учётом того, что боезапас с одного танка мы распределили на три, снаряды приходилось экономит и бить только наверняка. Мы потеряли два танка в первые два часа боя. Первый танк был обстрелян…
Пограничники удерживали рубежи, но боезапас вскоре закончился. Застава 3 дня воевала в окружении. Два Т-34 погибло от ударов авиации. На его танке без боеприпасов на третьи сутки оставшиеся попытались пробиться к своим. После израсходования горючего танк утопили в реке. Дальше бои, контузия, плен, побеги, снова свои, тюрьма, освобрждение после находки по его описаниям танка в реке, возвращение в строй, взятие Берлина.
Т-34 были превосходными танками на начало войны, но без снабжения и прикрытия с воздуха они могли только сражаться с атакующими и погибать. Что они и делали.
Не настолько он был превосходен …во-первых крайне неудобен для экипажа, второе – неудачная концепция командир-наводчик орудия…в третьих – не такой он уж и неуязвимый был – 5 см ПТ и танковые орудия его пробивали уверенно подкалиберными снарядами с примерно 500 метров в любую проекцию, туда же довольно хрупкая броня – при попадании снаряда в танк, даже если не было пробития зачастую образовывались сколы внутри танка, с образованием мелких осколков что приводило к поражению экипажа…
Можно ещё очень много недостатков перечислять…… Как-то отсутствие связи и расположение баков с горючим в боевом отделении (за что я бы конструктора под суд отдал была
В самом Тернополе я два танка сжёг. А потом по мне как дали, я еле выскочил из танка, – вспоминал Борис Кошечкин. – В танке, даже если снаряд противника лизнёт, сделает рикошет, то в башне все эти гаечки отлетают. Окалина в лицо, а гайкой и башку пробить может. Ну а если загорелся, открывай люк, быстрей выскакивай. Танк горит.
Как следует из рассказа Кошечкина, накануне Курской битвы к ним в часть прибыли канадские танки «Валентайн» лёгкого пошива с 50-миллиметровой пушкой. Очень уж эта машина была похожа на немецкий танк Т-3. В голове 22-летнего командира взвода Бориса Кошечкина родился дерзкий план. Он нарисовал на своём танке гитлеровские кресты, надел на себя немецкий комбинезон и вместе с экипажем среди белого дня направился в тыл к немцам.
Языком немецким я владел неплохо – всё же вырос среди немцев Поволжья. У нас учительница была настоящая немка. И на немца смахивал – русый, – рассказывал Борис Кошечкин. – Пересёк линию фронта, зашёл в тыл к немцам. Там пушки с расчётами. Я две пушки придавил, вроде нечаянно. Мне немец орёт: "Куда ты прёшься?!" – Я ему – "Шпрехен зи битте нихт зо шнель". Мол, разговаривай не так быстро. Я подъехал к немецкой большой штабной машине. Механику Терентьеву говорю: "Паша, сейчас прицепим эту машину". Миша Митягин залазит в эту машину, ищет пистолет или что-нибудь пожрать. Я сижу на башне, пушку вот так ногами обнял, бутерброд уплетаю. Машину подцепили и поехали.
Немцы встрепенулись, только когда танк с прицепленной к нему тяжёлой штабной машиной двигался в сторону линии фронта. Они открыли огонь из 88-миллиметровой пушки. Снаряд насквозь пробил башню танка. Механик-водитель Павел Терентьев получил лёгкое осколочное ранение в плечо, а Кошечкина сильно оглушило, из носа и ушей пошла кровь. Но тем не менее они смогли вернуться в расположение части на повреждённом танке и притащить немецкую штабную машину. За доставленные важные документы и бумаги противника столь необычным способом Борис Кошечкин был награждён орденом Красной Звезды.
Так продолжалась война
Нет добрых или злых немцев, есть умные и глупые.
Умные не хотят воевать с нами, потому что знают, чем всё закончится, а глупые хотят, потому как даже не догадываются…
Когда у меня спрашивают, так что же произошло в сорок первом?
Как так? Отступление, потери, плен, Ленинград в блокаде, мы аж к Волге отошли, почему так всё случилось?
Отвечаю.
Как пуля заходит в бронежилет? Что её останавливает? Героизм жилета или его конструкция? Правильно – конструктивная особенность. Бронежилет состоит из слоёв. И вот, когда немцы собрали всю свою силу в единую пулю, наши командиры создали оборону слоями. Правильно или неправильно уже не нам судить, мы только можем попытаться понять.
Соотношение сил было не в нашу пользу. На каждого нашего солдата – приходилось полтора немца. То есть, на одну нашу дивизию приходится три-четыре немецких. С учетом их лучшей подготовки и полной отмобилизованности шансов устоять просто не было. Несмотря на любой героизм.
Но у нас было больше возможностей по будущей мобилизации – призыва в армию, после начала войны, а на это время надо, но и слои будет легче создавать, а именно они и были нужны.
Если бы мы сосредоточили все силы на границе и первыми [15] не ударили, то была бы исполнена мечта Гитлера – три месяца войны, и он стоит на линии Архангельск-Сталинград-Астрахань, а вся Красная Армия в плену.
15
Было множество переговоров и пактов СССР и Германии, в которых были планы и обсуждения, как делить мир, что-то одобрялось, что-то отвергалось, но при единственно важной составляющей, что для мира капитализма наша страна являлась «красной чумой» (забрать всё у капиталистов и раздать рабочим – эта заразная идея находила очень много сторонников по всем странам, в той же Германии за партию коммунистов (Тельмана) проголосовало 5 миллионов немцев), и нас надо было или уничтожить или нейтрализовать. Потому бить первыми – дать всему миру возможность признать нас агрессором и ликвидировать, мы допустить не могли, соответственно оставалось понять, что по нам ударят и мы должны не проиграть. На момент удара (22 июня 1941 года) на Германскую армию уже работали ВСЕ заводы Европы, как гражданские, так и военные
И вот они решились на удар, так как знали, что воевать мы разучились (на примере Советско-Финской войны).
Но всё пошло не по плану Гитлера.
Каждая река, каждый город, каждый русский солдат встречал их ожесточенным сопротивлением – ни один завоёванный квадратный километр не давался немцам даром. И уже к осени от превосходства в живой силе и технике у немцев не осталось и следа.
Немцы успешно продвигались по 60 километров в день? Возможно, если только не вспоминать поход Наполеона тем же маршрутом, но его солдаты шли пешком (с тех же рубежей), и вышли на несколько недель к Москве позже, чем гитлеровцы на своих танках и самолётах, но так в неё и не заехали. При этом потеряв половину Группы Центр и не выполнив ни одной из поставленных Гитлером задач в русской кампании.