Чтение онлайн

На втором часу у Николая стали заканчиваться снаряды. Немцы пошли через речку вплавь с разных сторон и окружили место, где окопалась русская батарея. Предлагали сдаться, но Коля ответил стрельбой по ним из винтовки. Его закидали гранатами. Пушка умолкла.

Отрывок из дневника обер-лейтенанта 4-й танковой дивизии Хенфельд:

«17 июля 1941 года. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости… Оберст (полковник) перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

Воспоминания местного жителя (учительницы немецкого языка сельской школы) Вержбицкой:

– Во второй половине дня немцы собрались у места, где стояла пушка. Туда же заставили прийти и нас, местных жителей. Мне, как знающей немецкий язык, главный немец с орденами приказал переводить. Он сказал, что так должен солдат защищать свою родину – фатерлянд. Потом из кармана гимнастерки нашего убитого солдата достали медальон с запиской, кто да откуда. Главный немец сказал мне:

«Возьми и напиши родным. Пусть мать знает, каким героем был ее сын и как он погиб».

Я побоялась это сделать… Тогда стоявший в могиле и накрывавший советской плащ-палаткой тело Сиротинина немецкий молодой офицер вырвал у меня бумажку и медальон и что-то грубо сказал.

Гитлеровцы еще долго после похорон стояли у пушки и могилы посреди колхозного поля, не без восхищения подсчитывая выстрелы и попадания…

Сегодня в селе Сокольничи могилы, в которой немцы похоронили Колю, нет. Через три года после войны останки Коли перенесли в братскую могилу, поле распахали и засеяли, пушку сдали на металлолом. Да и героем его назвали лишь через девятнадцать лет после подвига – он посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. Памятник Николаю тоже поставили, но нескладный, с фальшивой пушкой и просто где-то в стороне от того места.

11 танков и 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров недосчитались гитлеровцы после боя на берегу реки Добрость, где стоял на смерть русский солдат Николай Сиротинин (родом из Орла, призван в армию в 1940 году. 22 июня 1941 г. при авианалете был ранен, но ранение было легкое, потому через несколько дней его направили на фронт – в район Кричева, в состав 6-й стрелковой дивизии наводчиком орудия).

Надпись на памятнике гласит:

«Здесь на рассвете 17 июля 1941 года вступил в единоборство с колонной фашистских танков и в двухчасовом бою отбил все атаки врага старший сержант-артиллерист Николай Владимирович Сиротинин отдавший свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины».

Расчет советской 76-мм полковой пушки образца 1927 года в минуты отдыха между боями. Бойцы слушают наводчика орудия младшего сержанта Михаила Ивановича Селина (1925 г. р), играющего на мандолине. Расчёт орудия состоял из 7 человек: командира орудия, наводчика, заряжающего, замкового, правильного и двух ящичных.

От автора

Я нашел семью того политрука-еврея-военнопленного, который смог сбежать из немецкого плена. Того, кто воевал и бедствовал вместе с Созирико Газдановым. Очень приличные люди и в данный момент живут, как ни странно, в Германии, хотя родом из-под Винницы, и у них там до сих пор есть земля и дом. Почему, напишу позже. Это немного странно, но очень интересно.

Начну эту часть романа с публикации не дневника, а скорее воспоминаний в виде писем своим внукам, очерков, зарисовок Наума (так зовут героя второй части моего произведения). Все воспоминания целиком публиковать не буду. Опубликую лишь то, что касается уже знакомых вам героев из первой книги «Другая война», их судьбы и того, что будет интересно моему читателю. А если вы впервые знакомитесь с моим творчеством, то сообщу вам, что мне, иногда, на самом деле удается выбрать наиболее интересные моменты событий из жизни того героического поколения, которое, практически уже от нас ушло, оставив после себя вот такие вот записи в своём дневнике:

Дорогие мои внуки, Даниэль, Иссахар, Ализа и Лайла!

Если вы читаете эти строки, которые я записывал, время от времени, в свой дневник, значит я уже отправился в лучший мир, а это некое письмо-завещание к вам. Но просьба будет в конце. Сначала вы должны это прочитать.

Когда-то давно на земле началась самая страшная для нашего народа война. Помню, как вы, насмотревшись фильмов про лётчиков и Штирлица, часто просили меня рассказать о том, как я воевал. Как я шутил и уходил от ответа, но один раз, когда вы меня уже в двадцатый раз спросили, мне пришлось задать вам вопрос: «Война – это убийство людей. Сможете ли вы человека зарубить, к примеру топором или лопатой? Вот просто так, ни за что, ни про что, потому что иначе он тебя своим немецким штык-ножом проткнёт? Потому что он безжалостный и лютый враг, оккупант?»

Вы примолкли и после таких моих слов вопросов больше не задавали. Я увидел, глядя в ваши глаза, что у вас состояние, как будто вы все прикоснулись к чему-то страшному и запредельному… Так оно и есть. Тогда я не решился вам рассказать обо всём этом, но сейчас понимаю, что надо, надо вам это знать и понимать. Ведь только понимание, знание своей, пусть и страшной истории, даст вам ключ к двери, которая называется жизнь…

К нам пришла война…

Я не отсиживался дома и пошёл воевать с первого дня. Пока я воевал, нашу Винницу оккупировали немцы и в числе первых убили вашу бабушку, мою жену – Рахель…

Потом убили всех…

На фронте у меня появился друг – Созирико Газданов, бравый и бесстрашный парень из Северной Осетии. Мы с ним пережили всё, что только могут пережить на фронте два товарища: гибель друзей, окружение, драка до последнего патрона, плен, концлагерь. Там я приобрёл ещё несколько верных друзей: Григория Михайловича, Валентину, Матвея, Андрея, Георгия…

Потом побег. Но когда до своих оставалось несколько шагов, Созирико и ещё нескольким нашим товарищам не повезло – они погибли, но погибли уже свободными…

Мы поклялись друг другу, что те, кто останется жив обязательно расскажут родителям погибших, как мы сражались за Родину.

И вот я приехал в Осетию…

Гнетущее чувство осталось у меня после посещения, более, чем гостеприимного дома Газдановых. Возможно, я себе думаю не те мысли, но мне показалось, на секунду, но показалось, что Асахмат (папа Созирико) представил на моем месте своего Созирико, и мне показалось, что он подумал о том, почему рок выбрал в качестве жертвы его сына, а не меня. Ведь сейчас его Созирико мог сидеть вот на этом стуле, и возможно ехать с печальной вестью ко мне домой … а не остаться памятью в виде обелиска, где семь журавлей улетают в небо …

От большой семьи Газдановых, в которой было девять взрослых человек, семеро братьев и папа с мамой, в живых остался отец Асахмет и его сыновья, Шамиль и Хасанбек. Мама умерла от горя, когда узнала, что пятеро её детей погибли. Шамиль пишет часто, а от Хасанбека (их младшего) писем нет, но и похоронки тоже нет, потому считает папа, что он живой. У Шамиля есть невеста в Севастополе, зовут Марина, когда Асахмет узнал, что я собираюсь в Севастополь, к родителям ещё одного нашего боевого друга – Георгия, то попросил передать для неё небольшой подарок.