Чтение онлайн

А может, Земля была единственной планетой, которой они еще не правили и им приходилось ограждать ее от исследований со стороны других планет? Ничего нельзя было сказать наверняка, но скорее всего, на Земле их действительно было не очень много.

Они отказывались верить рассказам Орри о том, что земляне на Вереле видоизменились в направлении соответствия местной форме биологической жизни и смешались с туземными гуманоидами. Они утверждали, что это невозможно. Это означало лишь то, что с ними этого не произошло. Смешение их с землянами оказалось невозможным. Они все еще были чужаками, все эти двадцать веков. Они продолжали оставаться на Земле в изоляции. На самом ли деле они правили человечеством из этого единственного города?

Ромаррен снова обратился за справкой к Фальку и получил отрицательный ответ.

Они управляли с помощью хитрости, страха и оружия. Они были в состоянии предотвращать возникновение какого-либо сильного племени или накопление знаний, могущих представлять опасность для них. Они не давали человечеству возможности что-либо сделать. Но и сами не делали ничего. Они не правили, а наносили вред.

Теперь было ясно, почему Верель представлял для них смертельную опасность. Им до сих пор удавалось сохранить свою хрупкую, но разрушительную власть над человеческой культурой, которую они давным-давно сломали и переориентировали. Но сильная, многочисленная, технологически передовая раса, сохранившая легенды о своем кровном родстве с землянами, располагающая развитой наукой о мозге и оснащенная оружием, не уступавшим их собственному, могла сокрушить их одним ударом и освободить людей от их власти.

Если они узнают от него, где находится Верель, вышлют ли они туда корабль-бомбу — длинный бикфордов шнур, протянувшийся через световые годы, чтобы уничтожить опасную планету прежде, чем на ней узнают об их существовании.

Да, такая возможность реальна.

Но против нее говорили два факта: во-первых, — тщательная подготовка юного Орри, как будто они хотят, чтобы он был их послом; и во-вторых — их Закон.

Фальк-Ромаррен никак не мог решить, было ли правило уважения к жизни подлинной верой Сингов, их единственным мостом над пропастью самоуничтожения, которая таилась под их поведением, подобно черному каньону под выстроенным ими городом?

Или же это было самой большой ложью из того огромного количества лжи, которое они принесли на эту планету? Они, казалось, избегали убивать разумные существа. В равной мере это относилось и к другим живым существам. Их тщательно скрываемая пища была растительной. Для того, чтобы сдерживать рост населения, они натравливали одно племя на другое, начинали войны, предоставляя людям возможность самим уничтожить друг друга. Согласно легендам, в первые годы их господства они прибегали в перенаселенных местах не к геноциду, а к евгенике — для того, чтобы укрепить свое главенствующее положение. Если это правда, тогда они в самом деле повиновались этому Закону, но на свой лад.

В этом случае их забота об Орри служила доказательством того, что он-то и должен быть их послом. В качестве единственного спасшегося участника полета, ему предстояло вернуться через бездну космического пространства на Верель и внушить соотечественникам то, что Синги внушили ему на Земле — подобно птицам, чирикающим «нельзя отнимать жизнь», подобно высокоморальному борову или мышам, попискивающим в подвалах Дома Страха. Лишенный разума, честный, но одурманенный, Орри принесет ложь и на Верель.

Почитание и память о Колонии были очень сильны на Вереле, и зов о помощи с Земли мог найти там отклик. Но если обитателям Вереля расскажут, что нет и никогда не было Врага, что Земля является древним счастливым раем, то вряд ли им захочется проделать столь длительное путешествие, только чтобы убедиться в этом. Если же они все-таки решатся на это, то отправятся в путь невооруженными, так же, как некогда отправился и Ромаррен со своими спутниками.

Еще один голос всплыл в его памяти, услышанный очень давно в глубинах Леса: «Мы не можем так жить вечно. Должна быть какая-нибудь надежда, некий знак».

Он не был отправлен с посланием человечеству, как говорил Зоув. Надежда была непрочной, знак неясным. Он должен был лишь переправить послание человечества, его вопль о помощи, об избавлении.

«Я должен отправиться домой. Я должен рассказать им всю правду», — подумал он, зная, что Синги ни за что не допустят этого, что будет послан только Орри, а его задержат здесь или убьют.

Измученный тревогой и продолжительными усилиями думать последовательно и ясно, он весь обмяк, его раскованный контроль над своим двойным разумом сломался. В полном изнеможении он упал на кушетку и спрятал лицо в ладонях. «Если бы я только мог отправиться домой! — думал он. — Если бы я смог еще раз пройтись вместе с Парт по Поляне!..»

Так оплакивал свою печальную судьбу мечтатель Фальк. Ромаррен же пытался уйти от этой безысходной тоски, думая о своей жене — темноволосой, золотоглазой женщине в платье, расшитом тысячью крохотных серебряных цепочек, о своей Адрис. Но его обручальное кольцо пропало, и Адрис уже мертва. Она умерла очень давно. Она выходила замуж за Ромаррена, зная, что вместе они будут не больше одного лунокруга, так как он тогда готовился к полету на Землю. И за время этой ужасной разлуки она прожила всю свою жизнь, состарилась и умерла. Не менее ста земных лет прошло со дня ее смерти.

«Тебе следовало умереть столетием раньше», — сказал как-то ничего не понимающему Фальку Властитель Канзаса, видя, либо чувствуя, либо зная, что внутри него находится еще один человек, заброшенный, рожденный очень давно. Теперь, если Ромаррену суждено вернуться на Верель, это произойдет в очень далеком будущем, почти через три столетия. Около пяти больших лет Вереля пройдет с тех пор, как он его покинул. Все изменится настолько, что на Вереле он будет таким же чужаком, каким был на Земле.

Было только одно место, где он мог чувствовать себя дома и где его с радостью встретят те, кто любит его. Это был Дом Зоува. Но он никогда больше не увидит его. Если и ведет его путь куда-то, то только прочь от Земли. Он должен полагаться только на себя и должен совершить единственное — изо всех сил стараться следовать своему предначертанию до конца.

День уже давно наступил. Почувствовав голод, Ромаррен подошел к искусно замаскированной двери и громко попросил на галактическом языке принести пищу.

Ответа не последовало. Однако вскоре человек-орудие принес еду и обслужил Ромаррена. Когда он заканчивал трапезу, снаружи прозвучал слабый сигнал зуммера.

— Войдите, — сказал Ромаррен на языке келшак.

В комнату вошел Хар Орри и вслед за ним высокий Синг Абендабот. Двух других Ромаррен не знал, но их имена звучали у него в голове: Кен Кениек и Краджи. Их церемонно представили ему. Ромаррен обнаружил, что он в состоянии сносно владеть собой. Необходимость скрывать и подавлять личность Фалька пошла ему на пользу, теперь он держался легко и непринужденно. Он осознавал, что психолог Кен Кениек очень искусно и энергично пытался произвести настройку на его мышление, но это его не беспокоило. Если его барьеры выдержали испытание даже под парагипнотическим колпаком, они безусловно не подведут его и сейчас.