Чтение онлайн

Больше никто из Сингов не включал мысленную речь. Они стояли поодаль в странных, напряженных позах, как бы опасаясь чьего-то прикосновения, и переговаривались шепотом.

Ромаррен задал несколько вопросов, которые можно было ожидать от человека в его положении. Вопросы касались Земли, человечества и Сингов. Он с самым серьезным видом выслушивал каждый ответ и удовлетворенно кивал головой. Раз он попытался синхронизироваться с юным Орри, но это ему не удалось. Мальчик, по сути, не имел какой-либо защиты мозга, что вероятнее всего указывало на какую-то обработку, которая свела к нулю то небольшое искусство фазовой настройки, которому он научился еще в детстве. Кроме того, мальчик находился, причем добровольно, под действием наркотика, к употреблению которого он был приучен.

Даже когда Ромаррен послал ему самый привычный сигнал, Орри продолжал сосать трубочку с наркотиком. Благодаря яркому, отвлекающему миру полугаллюцинаций, которые обеспечивал ему наркотик, восприятия мальчика были притуплены, и мозг его не мог отреагировать на сигнал, как должно.

— Вы еще ничего не видели на Земле, кроме этой комнаты, — вкрадчивым шепотом сказал Синг, одетый как женщина. Это был Краджи, внушавший Ромаррену инстинктивный страх и антипатию. Было нечто омерзительное в этом тучном теле под ниспадающими женскими одеждами, в этих длинных темно-пурпурных волосах, в хриплом, надсадном шепоте.

— Мне хотелось бы, разумеется, увидеть больше.

— Мы обязательно покажем вам все, что вы пожелаете увидеть. Земля открыта для своего почетного гостя.

— Я не помню, видел ли я Землю с борта «Альтерры», — задумчиво произнес Ромаррен. — Не помню я и нападения на корабль. Вы мне можете объяснить, в чем тут дело?

Вопрос заключал в себе определенный риск, но ответ был очень важен для Ромаррена. Это было единственным пробелом в его удвоенной памяти.

— Вы были в состоянии, которое мы называем ахронией, — ответил Кен Кениек. — Вы вышли из полета со скоростью света непосредственно у Барьера, поскольку ваш корабль не был оборудован устройством для облегчения перехода из одного времени в другое, так называемым ретемпореализатором. Несколько часов или минут после этого перехода вы были либо без сознания, либо безумны.

— Мы не знали, что такая проблема существует. Полеты со световой скоростью тогда только еще начинались.

— Чем дольше и дальше полет, тем сильнее Барьер, — сказал Кен Кениек.

— С вашей стороны это очень храбрый поступок, — добавил Абендабот характерным для него скрипучим шепотом и с не менее характерной напыщенностью. — Путешествовать на расстояние в сто двадцать пять световых лет в едва опробованном корабле!

Ромаррен принял комплимент, не поправив цифры.

— Давайте, Лорды мои, покажем нашему гостю город Земли.

Одновременно с этими словами Абендабота Ромаррен уловил обрывок телепатического разговора между Краджи и Кен Кениеком, но не уловил его смысла. Он был слишком поглощен поддержанием своей собственной защиты, чтобы быть в состоянии подслушивать мысленную речь или даже просто ощущать ее присутствие.

— Корабль, на котором вы возвратитесь на Верель, — сказал Кен Кениек, — будет, конечно, оснащен ретемполяризатором, и вы не испытаете расстройства психики при выходе в околопланетное пространство родной планеты.

Ромаррен поднялся с места неуклюже, в отличие от Фалька, который привык к стульям и не ощущал неудобства от сидения как бы на насесте. Но теперь он стоял уверенно.

— Корабль, в котором мы вернемся? — переспросил он.

В затуманенном взоре Орри промелькнула искра. Краджи кивнул, показав при этом свои длинные желтые зубы.

— Когда вы увидите все, что хотели бы увидеть на Земле, — сказал он, — и узнаете все, что вы хотели бы узнать, мы приготовим для вас околосветовой корабль, на котором вы, Лорд Агад и, конечно же, Хар Орри сможете вернуться домой. Сами мы путешествуем среди звезд очень мало. У нас нет больше войн. У нас нет и необходимости торговать с другими планетами, и мы не хотим снова разорять нашу бедную Землю гигантскими расходами на постройку кораблей только для того, чтобы еще раз утолить свое любопытство. Мы, люди Земли, теперь относимся к старым расам. Мы остаемся дома, присматриваем за своим садом и не лезем в чужие дела. Но ваша миссия, Лорд, должна быть завершена. Для этого необходимо совершить обратный полет. В нашем космопорту вас будет дожидаться корабль, который мы с гордостью назвали «Новая Альтерра». Мы надеемся, что Верель будет рад вашему возвращению. Очень жаль, что вашей цивилизации не удалось заново открыть принцип связи с помощью ансибла, и мы не можем прямо сейчас послать на Верель дружественное послание. Но сейчас, спустя такое количество лет, на Вереле, возможно, появились установки мгновенной связи. Но мы не можем наладить контакт с вашими соотечественниками, так как не располагаем координатами Вередя…

— В самом деле? — удивленно перебил Синга Ромаррен.

Повисла напряженная пауза.

— Я не понял… — первым начал Ромаррен.

— Ансибл — это…

— Я знаю, что такое ансибл-передача…

Лорд Агад поднял руку ладонью вперед.

— … Хотя и не знаю, как она осуществляется. Как вы уже сказали, к тому времени, когда я покинул Верель, мы не сумели открыть заново принципы мгновенной связи. Но я не понимаю, что мешало вам попытаться отправить сигналы на Верель?

Теперь он был весь внимание, полностью владея собой. Он встал на скользкий путь. Он чувствовал себя игроком в игре, где играют словами. В своих собеседниках он ощущал прямо-таки электрическое напряжение.

— Доктор Ромаррен, — сказал Абендабот, — поскольку Хар Орри был слишком молод, чтобы знать точное расстояние до вашей планеты, мы никогда не имели чести знать точное местоположение Вереля, хотя и имеем о ней общее представление. Так как его почти не учили галактическому языку, Хар Орри не мог назвать нам имя солнца Вереля на Галакте, языке, который мы с вами унаследовали из времен Лиги. Поэтому мы были вынуждены ждать помощи от вас, чтобы попытаться установить ансибл-контакт с Верелем и подготовить программу автоматического полета с четкими координатами вашей родной планеты.

— Если я вас правильно понял, вы не знаете названия звезды, вокруг которой вращается Верель?

— Увы, нет… В этом вся загвоздка. Если вам угодно будет сказать нам…

— Но я не могу сказать вам этого!

Это не удивило Сингов. Они были слишком зациклены на себе, слишком эгоистичны. Абендабот и Кен Кениек вообще никак не отреагировали, а Краджи произнес своим странным печальным шепотом:

— Вы хотите сказать, Лорд Агад, что тоже не знаете?

— Я не могу назвать вам подлинное Имя Нашего Солнца, — торжественно произнес Ромаррен.

На этот раз он уловил мысленный посыл, обращенный Кен Кениеком к Абендаботу:

«А что я говорил!»

— Простите, доктор Ромаррен, мое невежество. Я не знал, что это запрещено. Вы ведь простите меня, не так ли? В свое оправдание могу только сказать, что нам не известны ваши обычаи, и, хотя невежество является плохим оправданием, это все, о чем я вас молю, — безостановочно трещал Абендабот, когда его неожиданно перебил проснувшийся от испуга Орри:

— Доктор Ромаррен, вы… мы не сможем полететь назад на Верель, потому что вы не сможете задать координаты кораблю? Но вы же должны помнить это, вы должны знать координаты, вы ведь навигатор!

Ромаррен повернулся к нему и тихо спросил:

— Ты очень хочешь вернуться домой?

— Да!

— Через двадцать или двадцать пять дней, если это доставит удовольствие этим Лордам, щедро предложившим нам столь великий дар, мы отправимся на их корабле к Верелю.

Он снова повернулся к Сингам.

— Извините меня, — продолжал он, — что мой рот и мой разум закрыты и не дают ответа на ваш вопрос. Мое молчание — плохая благодарность за вашу искренность.

«Если бы они пользовались мысленной речью, — подумал он. — Этот обман был бы ГОРАЗДО МЕНЕЕ вежливым». Он, в отличие от Сингов, не умел мысленно лгать и, следовательно, не мог бы сказать ни единого слова на этой вежливой речи.