Чтение онлайн

Пару часов он боролся с соблазном прокусить вену на руке и напиться собственной крови. В конце концов он уговорил себя это не делать. Вены ему еще понадобятся. Если и ночью ему не дадут напиться, он вызовет охранника и, пока он будет открывать дверь, перегрызет вены на обеих руках. Ну, в конце-то концов, не оставят же его истекать кровью! Наверняка доставят в лазарет, а там он напьется вволю и заявит протест против сталинских методов борьбы с инакомыслящими...

Прошлым летом, помнится, он купался в Дону, следя, чтобы в рот не попадала речная вода - мутная, зеленая...

О, сейчас он рта бы не закрывал!..

***

Чернощекова провожали в последний путь. На Северное кладбище приехала уйма народа. Кроме сотрудников агентства, были клиенты, друзья, приятели и еще десятка два людей, о которых толком никто не знал. Наверное, это случайные знакомые, любители халявного угощения на поминках или менты в штатском.

Похоронами распоряжались двое - Кислинский и Лифшиц. Васька летал как на крыльях. Дело в том, что утром ему позвонила вдова Чернощекова и сказала:

– Спасибо, Василий.

– За что?
– спросил Кислинский.

– За вчерашнее.

– А, - понял Кисляк.
– Ну, это вы напрасно, Елена Валентиновна. Я лишь исполнил свой долг.

– В фирме мне принадлежат пятьдесят процентов паев, - сообщила Чернощекова.
– На правах совладелицы с этого дня я назначаю тебя исполняющим обязанности генерального директора. Потом мне отойдет доля, принадлежащая... Паше. Тогда станешь полноценным директором. Я могу на тебя положиться?

– Во всем.

– Еще раз говорю - спасибо за хорошую работу...

День был ясный, солнечный. Гроб из красного дерева с золочеными ручками опустили в могилу. Родственники и близкие друзья бросили в яму по символической горстке земли, и два гробовщика - высокие, крепкие, бритоголовые, а вовсе не люмпенизированный люмпен, каким представляют себя гробовщиков, - взялись за лопаты.

***

Скопление иномарок и людей в дорогих костюмах привлекли зевак. Одна бабушка, подойдя к толпе, выбрала кого попроще и спросила:

– Милок, а кого здесь хоронят?

– Чернощекова.

– Черномырдина?
– переспросила глуховатая бабка.
– Того самого?! Из Газпрома?

– Чернощекова!!!

По лицу бабки было видно, что она понятия не имеет, кто такой Чернощеков.

– Ну, он был владельцем охранного агентства.

– А, мафия, значит, - кивнула бабушка, перекрестилась и поскорее зашагала по аллее.

***

Дверь распахнулась с омерзительным визгом. Полонский разлепил мутные глаза и увидел двух парней, бритых под ноль. Морды у них были самые бандитские.

В свою очередь парни увидели его - небритого, бледного, как смерть, с изможденным лицом. Один обернулся к конвоиру:

– Командир, нам обещали элитку.

– Изолятор переполнен. Этого завтра переведут в следственный изолятор ФСБ. Располагайтесь пока здесь...

"Что-что?
– подумал Стасик.
– Так, значит, это все чекистские штучки?.."

Дверь захлопнулась.

– Да-а, - протянул парень.
– Дела-а!..
– И Стасику: - Ты кто?

– Конь в пальто, - прошептал Стасик.

– А без подъе...к? Баклань по существу.

– Ну, журналист.

– Проститут, значит, - обрадовался парень.
– Петушня залетная... Ну, блин, как нам повезло! Слышь, Колян, нам фарт попер...

Колян посмотрел на журналиста и сказал:

– Это нары мои! Катись отсюда!

Брезгливо, ногой, он толкнул Стасика, и тот упал на пол.

– А жопа какая, ты смотри!
– резвился приятель.
– Персик, а не жопа! Мажу на что хочешь - он целка!

– Мажем!
– подтвердил Колян.
– А как проверим?

– Эй, ты, чмо болотное! Снимай штаны и становись раком! Не бойся - это в первый раз неприятно. Потом понравится. Еще сам просить будешь!

"Ах, вот что менты удумали!" - пронеслось у Стасика в голове. Он встал и, тяжело, исподлобья глядя на парней, прохрипел:

– Только попробуйте, суки!

Насильники ухмыльнулись и стали приближаться. Собрав все силы, Полонский двинул одного в промежность и бросился на Коляна. Тот попытался отпихнуть рукой. Рука эта, волосатая, с татуировкой, с вспухшими венами, оказалась в непосредственной близости от лица.

Уже не соображая, что делает, Стасик вцепился в его предплечье зубами и глотнул теплой, сладковатой жидкости.

Колян закричал, отпихивая Стасика.

– Про Андрюху Чикатилу слыхал?
– прохрипел Стасик. Лицо у него было измазано кровью. По щекам текло. Вид - как у вампира из фильма ужасов.
– Так вот, он ни причем! На него менты повесили!..

И бросился на Коляна, словно хотел поцеловать.

– Пусти, козел! Не надо!
– орал Колян. Он был напуган до смерти.

– Отпущу, когда всю кровь высосу!
– хрипел Стасик, пытаясь нащупать зубами сонную артерию. А, нащупав, укусил, но слабо - только для поддержки имиджа.

Колян заверещал, как баба, и бросился к двери. Отпихивая ногой Стасика, забухал кулаками по металлу, крича:

– Дежурный! Дежурный!..

Открылся глазок.

– Какого хрена?

– Он е..нутый! Такого базара не было! Давай другую камеру!

В камеру вошли двое с дубинками. Стасик сразу же отошел в унитазу - подальше от укушенного и от ударенного. И сказал, утирая лицо рукавом:

– Ерунда, не обращайте внимание. Я только немного вправил мозги этим беспредельщикам.

Его буквально шатало от слабости.

– Выходите, - приказал дежурный.

Насильники торопливо вышли. Уже на пороге ударенный крикнул:

– Я с тобой еще разберусь! Я тебя!..

Что он собирался делать со Стасиком, последний не услышал: дверь закрылась. Полонский сел на нары, закрыл глаза и улыбнулся. Второй раунд он выиграл. Только бы этот Колян не оказался носителем палочки Коха или СПИДа!..

Еще через два часа по журчанию воды из крана он узнал, что выиграл и третий раунд.

Напившись, он тут же мгновенно изошел потом и вырвал в унитаз белесой слизью. Лишь минут через десять, умывшись и застирав испачканные рукава, он снова приник к крану.