Чтение онлайн

– И тебя с этим задержали и отправили в изолятор?
– поразился мужик.

– Ну да. Это всё майор из РУБОПа, производивший обыск. Я его застебал.

– Падлы. Да ты не волнуйся, в понедельник тебя отпустят. Самое позднее - во вторник.

– Почему именно в понедельник?

– По субботам и воскресеньям следователи, как правило, не работают. А в понедельник ознакомятся с твоим делом, с вещдоками... И закроют дело за отсутствием состава преступления.

Уверенный тон произвел на Стасика впечатление.

– А вы что, юрист?

– Просто жизни повидал больше, чем ты... Короче, когда тебя на допрос поведут, не робей. Держись нагло. Требуй адвоката. Грози международным скандалом. Возмущайся беззаконием... Немного помурыжат и отпустят. А ты не радуйся, что легко отделался, и кати бочку. Потребуй справку о задержании и водворении в изолятор. Возьми выписку из постановления о задержании. И накати на них телегу в прокуратуру… В общем, задай жара.

– А вы тут за что?

– Да ерунда. Лет через семь-восемь выйду. Если амнистия будет - раньше.

– Восемь лет... Бывает. Я извиняюсь, а где здесь параша?

– Ну, господин журналист... Параш в тюрьмах давно уже нет. Это анахронизм.

– А что есть?

– Унитазы.

Стасик огляделся. Мужик хмыкнул и сказал:

– Это изолятор временного содержания, не тюремная камера. Надо отлить - зови дежурного. А ночью, когда они запрутся в дежурке, не теряй времени и ссы прямо на пол. Для простоты. Если мент не в духе будет, он тебе почки опустит. Прямо сквозь штаны обделаешься.

– Спасибо за совет, - сказал Полонский.
– Мне пока не хочется. Это так, для информации.

В коридоре послышались шаги. Шаги приближались. "Неужели уже разобрались и меня сейчас освободят?"

Дверь изолятора распахнулась.

– Петров, на выход!
– приказал милиционер.

– Ну, бывай, журналист, - сказал Шурик, вставая.
– Мир тесен. Глядишь, еще встретимся.

– Удачи вам, - сказал Полонский.

Он остался в изоляторе один.

"Александр Петров... Восемь лет... Надо запомнить - пригодится для репортажа...".

В голове сами собой стали складываться первые строчки материала - мозг, привыкший за годы отчаянного строчкогонства группировать всю поступающую информацию, начал работу.

Стоп, мозги мои бедные! Слишком рано. Лучшие материалы получаются, когда не думаешь о них. Просто садишься за компьютер, еще сам не зная, как будешь писать, и начинаешь долбить...

Стасик запустил руку в карман и чертыхнулся. Сигарет не было. Они остались на стойке у дежурного и, хоть они были в описи, Полонский не сомневался, что менты сейчас курят его сигареты...

Чтобы отвлечься, он принялся мысленно пересказывать "Пикник на обочине". Очень близко к тексту. И скоро ощутил позыв в мочевом пузыре.

– Черт, до чего у тебя всё некстати, - процитировал он Курта Воннегута низу живота. Правда, Розуотер имел в виду не мочевой пузырь, а кое-что иное, но это уже не важно.

"Надеюсь, полуночи еще нет..." - подумал Стасик и принялся стучать в дверь.

Минуты через три деревянный щиток в двери скользнул в сторону. "Хорошо, что у меня не расстройство желудка..."

– Почему шумим?
– спросил дежурный.

– Извините, мне надо отлить.

Щиток закрылся. "Козел, блин!.." - явственно произнес голос за дверью. Дверь отворилась, и на пороге появился милиционер.

– Руки за спину, - распорядился он.
– И гляди у меня - без фокусов!.. Ноги на хер переломаю... Прямо по коридору и направо!

Стасик послушно заложил руки за спину и поволокся в туалет. Милиционер шел следом, отстав на три шага, - вполне достаточно на тот случай, если ведомый захочет ударить ногой.

Стасик опорожнил мочевой пузырь в расколотый унитаз, испытывая неловкость оттого, что дверь осталась приоткрытой. После чего его сопроводили обратно, в изолятор.

Неуместная в этой обстановке догадка осенила его. Похоже, от таких прогулок и родилась на свет божий фраза "Своди мой х.. пописать...". Он с трудом удержался от порыва расхохотаться. "Когда выйду на свободу, будет что рассказать", - подумал он.

В изоляторе Полонский опустился на настил и закрыл глаза. От желания расхохотаться его вдруг пробило на смертную тоску. Он даже пару раз всхлипнул, но сумел взять себя в руки. Просто сидел, прислонившись спиной к холодной шершавой стене, и старался ни о чем не думать...

***

С лязгом отворилась дверь, и Стасик проснулся. Если верить сизой мгле, разгоравшейся за зарешеченным окном, было не то четыре, не то - пять часов утра.

Вошли двое. Они были в форме. Один держал в руке дубинку, выразительно постукивая ею по ладони. Дескать, только попробуй, козлиная харя... Другой - сжимал наручники.

– А?
– пробормотал Стасик спросонья.
– Что?

– Полонский?
– спросил милиционер. Журналист кивнул.
– Встать. Руки за голову!

– Меня что, выпускают?
– спросил Полонский, подчиняясь. От подобного сидения у него ныла спина.

– Переводят в СИЗО-3, - ответил милиционер у него за спиной. Щелкнули наручники.

– Почему - в СИЗО?
– почти закричал Стасик.
– Ведь я невиновен, дело сфабриковано!..

Он еще много чего бы сказал, но тут резиновая дубинка ударила его в бок.

– На выход, - приказал милиционер с дубинкой.
– Кто виновен, а кто - нет, решит суд.

Его вывели во внутренний дворик. Здесь стоял милицейский бобик с зарешеченными окнами.

***

На проспекте Мира (Ставрополь) у обочины остановилась машина дорожно-патрульной службы. Старший лейтенант дорожно-патрульной службы Виталий Кириллов вылез на обочину и сказал напарнику:

– Я сейчас - вот только сигарет возьму...

– И минералки.

– Хорошо.

Около комка уже стояли двое. Самые обычные парни, лет двадцати двух - двадцати пяти от роду. Ничем не примечательные. Но, увидев человека в форме, стали вести себя как-то нервно.