Чтение онлайн

— Пора, — прошептал я сам себе и с огромным трудом потянулся левой рукой к поясу, где находилось крепление страховочного тросика.

Пальцы нащупали застёжку, и в этот момент брит дёрнул меня на себя. Давление его силы скакнуло вверх. У меня весь воздух вышел из лёгких. Из глаз брызнули слёзы, а спина выгнулась дугой. Сдавило так, будто лимон выжимали в кувшин для лимонада.

Брит дёрнул ещё раз, и злость на его роже сменилась удивлением. Огромными глазами, наверняка такими же, как у рыбы буркалыбис, он смотрел, как страховочный тросик летит к нему. Летит один. Без меня. Потому что я успел отстегнуться.

Брит перевёл взгляд на меня. В его буркалах плескались злость и ужас вперемешку. Рот растянулся в жутком оскале. Он вытянул руку в мою сторону, попытался усилить силовой нажим, но я, собрав в кулак всю свою волю, дёрнул правой рукой, наводя на него винтовку, и выстрелил.

Брит снова поставил локальный щит, но теперь это играло против него. Энергия выстрела сразу же отбросила его далеко-далеко, а мне моментально стало легче. Его сила вокруг меня исчезла, и я уже спокойно прицелился и выстрелил снова. А затем ещё раз, и ещё раз. Потом сменил магазин и стал стрелять вновь и вновь, пока были пули.

Каждая из них попадала по врагу, по его щиту. Каждая из них толкала его далеко-далеко от меня и от базы пиратов. Так далеко, что никакие запасы сжатого воздуха не помогут ему вернуться назад. Но и я с каждым выстрелом оказывался всё дальше. В какой-то момент я просто не смог прицелится в брита, он затерялся в космосе, и тактическая система не смогла его обнаружить. Потому я прекратил стрелять и переключился на себя.

Вдохнул несколько раз. Выдохнул. Успокоился и привёл мысли в порядок. Взгляд тут же зацепился за счётчик на визоре.

— Шесть километров, — отметил я расстояние до базы пиратов. Проговорил вслух, так мне было… как-то спокойней что ли.

Боевая система доспеха, как оказалось, уже давно трубила об опасности. На визоре мигала красная рамка, а сбоку выскакивали тревожные сообщения о том, что запасов кислорода хватит часа на три. О том, что доспех подвергся сдавливанию, но всё ещё герметичен. О том, что сигнал бедствия отправлен заму отряда, который, как оказалось, всё время боя вопил по связи, как оглашённый, пытаясь докричаться до меня, но я в пылу схватки его не слышал, а теперь связи не было.

Я убедился, что запасы сжатого воздуха у меня уже давно закончились, сказался променад по астероиду, чтобы заминировать люки. Прочитал отчёт медицинского модуля, что перегрузки превысили нормы, но в целом я в порядке. Понял, что моих боеприпасов не хватит, чтобы вернуться обратно при помощи отдачи винтовки. Удостоверился, что брита унесло от астероида ещё дальше, чем меня, и он тоже ни при каких усилиях не вернётся на астероид. Затем огляделся вокруг. Посмотрел на прекрасную, чарующую темноту и глубину бесконечного космоса и ощутил, что смертельно устал.

Руки и ноги буквально налились тяжестью. По телу распространилась ломота, а веки стали неподъёмными. Я с трудом пошевелил всеми сорока пальцами. С усилием моргнул и ещё раз посмотрел вглубь космоса и, будто наяву услышал тихий, журчащий голос:

— Расслабься, — прошептала мне чёрная бездна, словно пыталась убаюкать, — тут лишь тишь, да покой. Всё закончилось. Расслабься.

Я не мог стабилизировать свой полёт, ни замедлиться, ни выровняться. Меня кружило и вертело. Закручивало. Я падал в бездну, и звёзды в её темноте водили хороводы. Гипнотизировали меня. Кружили голову. А в ушах стоял тихий шёпот:

— Расслабься, закрой глаза, — уговаривал он, — расслабься.

К горлу подкатила тошнота. Мысли стали путаться. Я раскинул руки и ноги в стороны. Звёздочкой раскинул, как делают люди на воде, чтобы держаться на плаву, и на мгновение закрыл глаза. Закрыл и не смог открыть. Мне очень сильно захотелось спать.

Мохнатый БТР Брусника тарахтел всеми своими дизелями, если у кошки именно они установлены, конечно же. Громкий и мерный звук на мгновение становился тише, когда Брусника таранила мой бок, врезаясь лбом и поворачивая голову так, будто гладилась об меня.

От этого было щекотно. Я пытался отпихнуть кошку, но она возвращалась обратно и настойчиво просила ласки. У меня же не было на неё времени. Я смотрел на Лиру и тонул в её глазах.

Мы лежали на кровати, в нашей комнате на семейной ферме. Всё цивильно и прилично. Домашняя одежда, открытая дверь и спящая на груди Лиры дочка, не оставляли и шанса для чего-то такого… ну, Вы поняли. Так что мы просто лежали и смотрели друг на друга. Молча. Тихо. Переговариваясь взглядами.

Взгляд любимой — он громче тысячи слов. Громче и доходчивей. В нём смешалось всё: и тревога, и забота, и нежность с любовью. Просто безумный коктейль. Озёрный омут, затягивающий в свою бирюзовую, изумрудную глубину, да так, что не оторваться, ни глаз не отвести. И я не отводил. Тонул в её глазах, и пытался мысленно нашептать, что всё будет хорошо.

Иногда, прилагая неимоверные усилия, получалось глянуть чуть в сторону. Посмотреть на Вареньку. Как она спит, покусывая краешек воротника рубашки. Как посапывает и морщится во сне. Как ровно и спокойно дышит.

Но затем омут зелёных глаз Иллирики снова притягивал моё внимание. Снова начинал затягивать. И никакая Брусника не могла добиться от меня внимания и нежности, потому что все они уходили к любимой. К любимой и к маленькому человечку, сопевшему на её груди.

Хотелось протянуть к ним руку. Хотелось прошептать, что люблю. Хотелось прижаться к ним, обнять, а не лежать вот так, хоть и рядом, но чуть в стороне. Но не получалось. Меня, будто спеленали в смирительную рубашку. Будто придавило стотонной плитой и закатало в бетон, а губы склеили наноклеем.

Я пытался бороться. Пытался преодолеть эти ощущения, но сил не хватало. В какой-то момент стало накатывать беспокойство. Да как так-то? Вот же они, рядом. Почему я не могу?

Видимо эмоции отразились в моём взгляде. Губы Лиры дрогнули в лёгкой улыбке, и она прошептала:

— Просыпайся.

— Просыпайся.

— Просыпайся!

От крика я вздрогнул и распахнул глаза. Вокруг меня царила кромешная темнота космоса. Бледно светились интерфейсы на визоре доспеха, а любимая с Варенькой исчезли. Даже Брусника не мурлыкала.

— Просыпайся! — повторился крик в ушах.

Я снова вздрогнул, и от неожиданности выкрикнул в ответ:

— Чего так орать!

— Да потому что ты молчишь! — прокричал женский голос, и я узнал Марису. Потом я услышал, как она громко и часто задышала и, успокоившись, добавила: — ну ты и спать, а храпел-то как, храпел, — она нервно хохотнула. — Я по храпу в эфире тебя нашла быстрее, чем по маячку.

— Да? — я пожал плечами, меня новости о храпе не задели, — это ж хорошо.

— Очень хорошо, очень, — скорее для себя стала повторять Мариса, — кстати, ты меня видишь?