Чтение онлайн

Щелкнув затвором «крейзе» он в четыре выстрела пресек всякое шевеление. Если кто и выжил, то предпочел прикинуться трупом.

— Вот это я понимаю.

— Винтовка-то тоже импортная, — осадил его Алекс, — а наш штуцер ты сейчас только второй раз заряжал бы.

Убедившись, что перестрелка закончилась, перевозчик вернулся за следующей партией груза. Несколько бандитов далеко не ушли, вертелись неподалеку, пару раз пытались подобраться к месту побоища, но их отгоняли выстрелами из винтовок. А когда это не помогало удержать их на почтительном расстоянии, лейтенант демонстративно наводил на них картечницу. Этого хватало, чтобы самые смелые шарахались в сторону и увеличивали дистанцию. Скоротечная гибель половины банды произвела на них должное впечатление.

Было уже темно, когда Фелонов, наконец-то доложил.

— Все на том берегу, господин лейтенант.

— Уходим!

Солдаты подхватили «гартинг» вместе с треногой и потащили в лодку. Под ногами уже хлюпала вода, когда с берега послышался топот копыт. Унтер наугад пальнул в темноту. Из темноты бабахнули два неприцельных выстрела, даже свиста пуль никто не услышал. Лейтенант достал револьвер, но стрелять не спешил, приберегая патроны на крайний случай.

— Быстрее, быстрее.

Лодка качнулась, принимая тяжесть картечницы, следом торопливо переваливались через борт солдаты. Последним, оттолкнув лодку от берега, в нее ввалился Фелонов.

— Тише ты, слон, чуть лодку не перевернул!

Перегруженная посудина с трудом выгребла через стремнину и приткнулась к левому берегу. Пока солдаты, матерясь, вытаскивали из лодки «гартинг», Алекс отсчитывал перевозчику честно заслуженные ассигнации. В самый интересный момент появился унтер-офицер.

— Со стороны Текуля идет конница, думаю, наши.

Видимо, весть о перестрелке на правом берегу дошла до полка, и оттуда выслали конную полусотню, чтобы разведать обстановку. Лейтенант, не считая, сунул лодочнику все имевшиеся у него деньги.

— На, возьми, тут даже больше, чем уговаривались.

— Благодарствую, господин офицер.

— Стой!

Алекс достал блокнот и буквально на ощупь карандашом нацарапал записку. Вырвал листок и протянул его мужику.

— Здесь адрес и текст телеграммы. Завтра, как только в Текуле откроется телеграф, отправишь. Понял?

— Все сделаем, господин офицер, — лодочник сграбастал бумажку. — Ну вы, если что, я завсегда готов…

— А теперь давай быстро отсюда!

Под плеск весел лодка растворилась в темноте. Убедившись, что перевозчик ушел незамеченным, Алекс побрел к берегу. Там его с нетерпением ждали.

— Какие будут приказания, господин лейтенант?

— Разоружайтесь, будем сдаваться.

— Сдаваться?

Сейчас эти солдаты считали себя победителями. Они дошли туда, где последние десять лет не ступала нога руоссийского солдата, убили и ранили десятки врагов, сумели отбить у бандитов и доставить на родную землю ценнейшие трофеи. А их обратно под арест? Лейтенант поспешил вернуть их на землю.

— А вы что думали? Семеро вооруженных арестантов, вместо того, чтобы сидеть на гауптвахте, пятые сутки шляются черте где во главе с офицером, который обязан их под замком держать! И поймали их на берегу пограничной реки, да еще и на куче нелегально ввезенного оружия. Осознали?

Наконец-то дошло, приуныли.

— Теперь полковник нас точно сожрет.

— Выше нос, — подбодрил солдат Алекс, — черт не выдаст, Вернов не съест. И на него найдется управа. Все, винтовки в козлы, подсумки и тесаки долой! А я попробую с их командиром договориться.

Поправив фуражку, Алекс пошел навстречу настороженно приближающимся всадникам.

— Господин лейтенант! Господин лейтенант! Семь часов, надо вставать.

Алекс с трудом разлепил левый глаз, несколько секунд потратил на осознание окружающей действительности, потом разлепил второй глаз и дал обещание склонившемуся над ним унтеру.

— Сейчас встану.

Унтер счел свою миссию выполненной и вышел из камеры, лязгнув запором. Эта камера считалась офицерской, поскольку сегодня ночью трех отбывавших в ней наказание солдат перевели в другую, а сюда впихнули лейтенанта Магу. Вообще-то обычно офицеров на гауптвахту не сажали, ограничивались домашним арестом, но вчера ночью злющий, как собака полковник, всех отправил сюда предварительно наорав и не сделав никаких исключений.

Голова гудела от недосыпа, все тело ломило от четырехчасового лежания на жестких нарах. Тонкая прокладка сукна офицерской шинели положения не спасала. Немного придя в себя, Алекс решил, что надо все-таки встать. Порядок, есть порядок, да и дежурного унтер-офицера подводить не стоило. Когда за ним пришли, Алекс уже принял сидячее положение. Его отвели в туалет, потом дали умыться и вернули обратно.

— Через полчаса у нас завтрак, — предупредил дежурный, — если хотите, господин лейтенант, я кого-нибудь в ресторацию пошлю.

Алекс вывернул пустые карманы, все деньги вчера отдал лодочнику. Оставалось надеяться, что тот свое обещание исполнит, и телеграмма уйдет сегодня утром. Принесенную баланду можно было есть. Если зажать нос. Но голод не тетка, проглотил, хоть и морщился. Хлебнул из оловянной кружки горячей, сладковатой бурды. Когда дежурный пришел за посудой, Лейтенант поинтересовался, где сейчас фельдфебель Грушило.

— Через одну камеру от вас, господин лейтенант.

— Давно сидит?

— Третий день пошел.

Значит, вся их конспирация продержалась всего двое суток.

— Можешь привести его сюда?

Унтер коротко кивнул и через четверть часа, лязгнув запором, дверь отворилась. В открывшийся проем протиснулась гориллообразная фигура.

— Здравия желаю, господин лейтенант.

— И тебе не хворать. За что тебя сюда-то?

— Ну как за что? Арестанты разбежались, начальство неизвестно где, а я командиру полка байки рассказываю. Вот и посадили до выяснения.

— Не жалеешь, что со мной связался?

— Об одном жалею, что с вами пойти не смог, ноги подводят.

— Ничего, держись, помощь уже близка. Где сын Мантасура? Его нашли?

— Нет, не нашли. Под гауптвахтой подвал есть, о котором никто уже не помнит, там и сидит.

— Пусть пока сидит. А вы валите все на меня, я выкручусь.

Приблизительно через час после ухода фельдфебеля лейтенанта вывели на допрос. В штаб полка он вошел с почетным эскортом из двух солдат, идущих в паре шагов позади. В кабинете полковника, кроме самого Вернова присутствовали его адъютант и подполковник Кавелин, конвой остался снаружи. Сходу на лейтенанта обрушился град вопросов, Алекс отбивался, как лев.