Чтение онлайн

*******

Полчаса спустя Гена и я стояли у походной кухни, где в большом котле варился рис к обеду. Рабочие исподлобья разглядывали нас, переминаясь с ноги на ногу чуть поодаль.

Докурив сигарету, Гена откашлялся и начал говорить:

— Вы меня уже видели, когда я приезжал сюда с Шимоном. Вы, наверное, подумали, что я просто сын своего отца, потому что тогда у меня не было языка. Теперь, когда у меня появился переводчик, я могу с вами говорить. Я — инвестор, акционер компании. Кроме того, чтоб вы знали, я — самый успешный музыкальный продюсер в Израиле...

Рабочие напряженно переводили взгляд с Гены на меня; казалось, они не понимали ни единого слова из того, что я переводил. Тут вдруг раздался крик Коромы-младшего:

— Я ранен! Скорее, несите алкоголь!

Он сидел на коленях около машины, сжимая одну руку другой и изображая страдание на лице. Рабочие недоуменно смотрели на него, не двигаясь с места.

Выдержав паузу, Гена кашлянул и сказал:

— Это была проверка, которую вы успешно прошли. Работать в пьяном виде — опасно для жизни. К тому же алкоголь вреден для печени. За то, что вы так хорошо себя проявили, кроме своей зарплаты каждый из вас сегодня получит премию — один доллар США.

Кажется, это было первое, что рабочие поняли из Гениной речи. С дружным криком "Ура!" они стали бросать в воздух бейсболки и защитные каски. Несколько человек пустились в пляс, выписывая замысловатые фигуры оттопыренными задами. Гена хотел сказать что-то еще, но его никто не слушал, все устремились к Короме-младшему, который уже раскладывал на капоте машины стопки либерийских долларов.

Я смотрел на них и думал: "Неужели годы войны сделали их такими? За три доллара в день они готовы пилить что угодно: обогатительный железнорудный завод, красное дерево, бивни слонов, а то и ногу соседа. Особенно, если он из другого племени. Сейчас они продают то, чем когда-то добывали природные ресурсы, потом продадут сами эти ресурсы... А потом, когда нечего больше будет продавать, начнется голод, и люди будут убивать и есть друг друга".

— А что это за "Джей Джей Ту"? — спросил я у достопочтенного Коромы, который стоял чуть поодаль с хитрой улыбкой на лице.

— Дело в том, что сначала этот завод резала на металлолом индийская компания "Джей Джей", — объяснил он. — Потом пришла другая индийская компания. Чтобы не путать людей, они назвались "Джей Джей Ту". Но... Я не люблю индусов. Они очень жадные. Поэтому я сделал так, чтобы им запретили работать. И вместо индусов пришла "Металл Либерия"... Многие из этих людей работали во всех трех компаниях и пока еще не запомнили нового названия.

— Вы запретили индийцам работать? — удивленно переспросил я.

— Я сделал так, чтобы им запретили работать. Кстати, если израильтяне тоже окажутся жадными, то и они останутся ни с чем, — сказал достопочтенный Корома и быстро добавил: — Это переводить не нужно.

— Что он говорит? — спросил Гена, подходя к нам.

— Что... раньше здесь были аэродром и казино, — растерянно ответил я, глядя на большой пропагандистский билборд на дороге, рекламирующий "новую регулярную армию Республики Либерия". На нем был изображен юноша, с гордостью демонстрирующий бейдж новобранца; его родные стояли чуть поодаль, глядя на юношу с широкими улыбками на лицах. В верхней части бейджа был крупно напечатан трехзначный буквенный код Либерии — LBR, удивительно похожий на аналогичный код Беларуси — BLR. Это странное совпадение практически ввело меня в состояние транса... Я смотрел на эти буквы и думал о том, что в какие далекие и удивительные места порой приводят людей поиски свободы. И находят они в этих местах зачастую совсем не то, что ищут.

ГЛАВА 9

Мы въезжали во двор под аккомпанемент яростных криков Шимона:

— Что значит "сегодня не получится"? Каких еще запчастей тебе не хватает, негодяй? Может, у тебя в голове чего-то не хватает?

Генератор заглох еще в полдень, и с тех пор худой высокий африканец по имени Принц безуспешно пытался его починить. Принц полностью разобрал генератор, весь перемазался мазутом, несколько раз уходил покупать свечи, шланги и другие запчасти, брал у Шимона телефон, чтобы посоветоваться с друзьями, привлек к работе охранника, дворника и даже уборщицу, но генератор по-прежнему не подавал признаков жизни.

— Он же совсем новый! И месяца не проработал! — горячился Шимон.

Принц сочувственно качал головой и недоуменно разводил руками, на все слова Шимона повторяя одно и то же:

— Завтра, начальник! Завтра.

Солнце готовилось нырнуть за горизонт. Ящерицы бегали как полоумные, гоняясь за оживившимися к вечеру насекомыми.

— Хоть обратно генератор собери! — сказал Шимон. — Ты же завтра половину запчастей не отыщешь.

Принц с сомнением посмотрел на фрагменты генератора, разложенные бесформенными кучками на кусках газет и тряпок, и задумчиво почесал голову.

Света не было, кондиционеры не работали. В доме стоял неподвижный, тяжелый, горячий воздух — такой плотный, что, казалось, его можно было резать ножом.

Электрический насос тоже не работал, поэтому воды в кранах не было; соответственно, нечем было смыть с себя семь толстых слоев липкого пота и красной пыли.

Гена разделся до трусов, вышел на крыльцо и разлегся на скамейке, тяжело дыша и обмахиваясь бумажником. Шимон нервно ходил из стороны в сторону, размахивая руками и ругаясь на иврите. Мартышки прыгали по клетке с оглушительным визгом.

— Начальник злится, потому что генератор поломался, — констатировал стоявший неподалеку от меня грустный пожилой охранник. — Когда Шимон кипятил воду в электрочайнике, генератор несколько раз подпрыгнул — бух! бух! бух! — и остановился. Принц сказал, что причина в этом. А Шимон говорит, что этого не может быть, потому что генератор очень большой и сильный...

— Скажи, — перебил я его, — а как ты относишься к вашему бывшему президенту, как его...

— Чарльз Тейлор? — воскликнул он. — Настоящий мужик! Никого не боялся. Я служил в его армии...

И охранник, повеселев и расправив плечи, стал бодро маршировать на месте, высоко поднимая колени и прижимая к плечу воображаемое оружие.

— После войны армию распустили, и я остался без работы... — заключил он и снова погрустнел.

— А мне сказали, что Тейлор — преступник, что он сейчас под судом в Гааге.

— Ерунда! Просто белые решили унизить сильного африканского лидера, чтобы другим неповадно было. Его просто сделали козлом отпущения, а настоящие преступники — это...

— Слушай, — спросил я, вытирая пот со лба. — А море далеко отсюда?

— Море? Близко! А зачем тебе море?

— Хочу искупаться.

— А, плавание... — уважительно протянул он.

— Насколько близко? Километр?

— Ну... — почесал голову охранник. — Скажем так, около пяти минут.

— Пешком?

— Нет, на мотоцикле.

— Причем тут мотоцикл? Пешком!

— Ну, где-то пятнадцать минут. Почти. Или десять. А может быть, и двадцать. Если бежать — быстрее доберешься, если идти медленно — дольше получится.

При этом охранник изобразил в жестах, как нужно бежать, если я хочу быстро попасть к морю, и как нужно шагать не спеша, вразвалку, если я не слишком тороплюсь. Мне начинало казаться, что либерийцы в целом придают небольшое значение словам и часто говорят первое, что взбредет в голову. Возможно, это было частью местного этикета: даже если не знаешь ответа на вопрос, не расстраивай собеседника простым и безыскусным "не знаю", а лучше придумай что-нибудь прикольное.