Чтение онлайн

Сходство с назойливым насекомым усиливалось полупрозрачными, быстро мельтешащими за спиной крылышками.

Сам помощник был довольно упитанный, поэтому крылья только чуть приподнимали туловище над полом, отчего казалось, что парень собирается танцевать балет. Ноги касались пола только заостренными мысками туфель. И еще не ясно, кто нарушает. Приличные фейри вообще свои крылья прячут. Это все равно что оборотни начнут с голыми торсами и шерстью наружу разгуливать.

— Я уже всё.

— Всё испортили? — едва не взвизгнул фейри.

— Уже ухожу.

Сложила свои листки в тетрадь, убрала ручку, поправила Устав на тумбе, подхватила карточку и основу копира, отнесла их к столу библиотекаря и сбежала подальше от слишком ретивого работника. Новенький, наверное. Энтузиазм еще не угас.

Теперь сложное — декан Мортравен. И любопытное — Триш.

Призрака, которой, по словам Эвила, нет хода с этажа и из общежития соответственно, сначала заметил Кир в корпусе прорицателей, а затем и я собственными глазами в полоске зеркала, когда выходила из библиотеки и мельком посмотрела, не осталось ли на лице следов от чернил. Когда входишь, зеркал в боковых панелях из-за освещения не видно, а когда выходишь — в них можно посмотреть, всё ли у тебя в порядке. Очень удобно. Многие адепты, выполняя задания, в задумчивости пачкают себя пастой.

— Хватит прятаться, — сказала я в никуда, сходя с кривой дорожки, затейливо огибающей клумбы за библиотекой, на прямую, ведущую к тринадцатому корпусу.

Раз болтающие непонятно с кем прорицатели никого не удивляют, вряд ли удивит адептка с темного, делающая то же самое. Но призрак не среагировала. Пришлось иначе. Остановилась, зашла за еще зеленое неизвестного вида разлапистое дерево, сложила пальцы в жесте концентрации и воззвала:

— Явись. Триштуар Занье.

— Бессердечная, — тут же проявившись в паре шагов от меня, заламывала руки дама. — Зачем так грубо?

— Как ты за мной увязалась и почему я тебя не услышала? — строго спросила я, игнорируя стенания.

— Ты первогодка-недоучка, а я… ты столько не живешь, сколько я неживая. О… Я такая старая… — брови призрака поползли вверх, собираясь домиком, из глаз хлынуло.

— Прекрати. Я спросила, как ты вышла, если заперта на этаже.

— Ой, ну брось, — тут же подобрала нитки слез Триш. — Да просто положила в кармашек пиджака свой платочек. Так и знала, что не догадаешься с собой меня позвать.

— Я могла надеть другой пиджак.

— У меня много платочков, — дама приподняла полупрозрачную руку, и за собранными щепотью пальцами из массы, составляющей подол платья, вслед за рукой потянулась вереница связанных за уголки полупрозрачных платочков. С монограммами, кружевные, обычные, большие, маленькие… Рука все тянулась, делаясь непропорционально тонкой и длинной, а платочки не заканчивались и, поручусь, все были разными. — Видишь? На все твои карманы хватит и еще останется.

— Да зачем?

— Мне так ску-у-у-учно сидеть в шкафу-у-у. Каждый день, год за годом, ничего кроме этого жутко унылого шкафа. Совсем никуда-а-а не вы-ы-ы-ы…

Слёзы лились, Триш отцепляла платочек от вереницы, промакивала уголок глаза, правого, где набухала фасолина слезы, и выбрасывала. Использованный платок, покачиваясь, как опавший лист, опускался вниз и втягивался в край подола туманной струйкой. Набухала еще фасолина, и действие повторялось.

Цирк какой-то…

Я махнула рукой, отгоняя дымку перед глазами, и пошла дальше.

Триш издала душераздирающий стон навсегда брошенной, потом проявилась рядом и заскользила, пропуская сквозь призрачное платье случающиеся по пути невысокие фонари и остриженные в форме шаров кусты. От фонарей она икала, от кустов хихикала, будто ей щекотно было.

Ближе к зданию факультета стали попадаться собратья по теперешнему цвету магии. Вчера я не разглядывала сокурсников и на всякий случай приветственно улыбалась всем без разбора. Адепты вздрагивали и жались к краю дорожки, а то и вовсе обходили по газону на всякий случай, как чумную. Кажется, приветствия тут не приветствуются.

Сделала угрюмое лицо. Еще не хватало, чтобы и темные вслед бывшими одногруппниками шарахаться начали. Одна не выживу. А выжить нужно, хотя бы до встречи с ректором.

Тринадцатый корпус был передо мной. Лепнина, горгульи и какие-то другие хари с зубами и шипами в нелогичных местах. Вчера было не до изучения архитектурных изысков: дождь, сумерки, освещение не очень, будто они тут свечи вместо магических шаров жгут и экономят. А при свете дня здание выглядело не так и зловеще, как мне показалось сначала.

— Исчезни, — попросила я вздыхающую за спиной Триш и вошла.

Однако… Будто совсем другой корпус. Как всё меняет солнечный свет. Но таблички были те же, и расположение лестниц, и большой магический экран с расписанием и объявлениями. Сновали туда-сюда по лестницам или беседовали небольшими группками в холле и на балконе адепты. Большинство в темном. Но встречались желтые пиджаки целителей, бирюзовые боевиков и даже розовые стихийников. Преподаватели выделялись тем, что носили длинные мантии. Темные, конечно же.

А живое зеркало прикидывалось обычным. В целях безопасности, наверное, чтобы адепты других факультетов случайно не попали куда-нибудь, где им быть не только не нужно, но и опасно. Я полюбовалась собой, не без удовольствия отметила, что мне, оказывается, идет фиолетовый, поправила волосы и не удержалась, обошла зеркало.

За массивной рамой, которую подпирали будто проросшие из пола корни из черного стекла, обнаружилась еще одна лестница, ведущая на нижний уровень. Все ступеньки были серыми с вкраплением темной крошки, а две нижние — наоборот, черные с серым. Лестница была освещена и тоже не безлюдна. Вот так штука. Так и тянуло спуститься вниз, но до обеда оставалось мало времени, а мне еще с деканом беседовать.

Следуя табличке-указателю, поднялась по левой лестнице. Передо мной оказался вход в актовый зал, значит, к декану снова налево, потому что с правой стороны, согласно указателям внизу, — факультетские кафедры.

Эта часть коридора была пуста. За немногочисленными дверями ощущалась какая-то деятельность. Наверное, здесь тоже заклятиями расширяли пространство, потому что к двери с крупной металлической табличкой «Приемная» я шла целую вечность.

Постучала, толкнула дверь. Секретарский стол выглядел обитаемым, но был пуст. Светило сквозь прозрачные занавески в два высоких окна солнце, в простенке между окнами позади стола висел герб академии и очень старый, судя по технике исполнения, план. Вдоль стен стояли шкафы-витрины со стеклянными дверцами. Пол был начищен так, что ступить страшно, как на слегка подтаявший поверху лед: того и гляди ноги разъедутся.