Чтение онлайн

Интроверт бурно реагирует на угрозу наказания, а Экстраверт радостно отзывается на поощрение. Планируя любое начинание, Экстраверт ставит вопрос по-другому: что будет, если он СПРАВИТСЯ. Перед ним как будто всегда висит такая хорошенькая морковка – это может быть общественное признание, похвала любимого человека или еще какая-нибудь награда.

ЧТО ХОРОШЕГО МНЕ ЗА ЭТО ДАДУТ? – интересуется Экстраверт. Любовь, похвала, финансовая выгода, общественное признание, свежие плюшки?.. Самое привлекательное для него, конечно, общественное признание.

Если его нет, Экстраверт организует себе признание самостоятельно.

– Мы будем играть в привидения и пугать людей. Вы даже не представляете себе, что я могу сделать при помощи одной небольшой простыни. Если бы все люди, которых я пугал до смерти, давали мне за это по пять эре, я мог бы купить целую гору шоколада. Ведь я лучшее в мире привидение! – сказал Карлсон, и глаза его весело заблестели.

У Интроверта все гораздо более драматично.

– С меня упадет простыня, и все сразу поймут, что я не привидение… – сказал бы Интроверт. – А если я испугаю кого-то до смерти, мне от него сильно попадет…

Интроверт смотрит в будущее, ожидая подвоха, а в глазах Экстраверта будущее в целом всегда выглядит неплохо. И даже совсем близко подступившее наказание воспринимается им не как жизненный крах, а как открывающиеся перед ним новые возможности.

Карлсон встрепенулся:

– Если ты не врешь про все это, значит, мы можем курощать этих Интр и Экстр по-разному… Предлагаю курощать плюшками или мухобойкой.

– Ну… да.

Нам, конечно, чаще хочется всех без разбору курощать мухобойкой. Угрожающе сказать: «НЕ сделаешь?! Ах так?! Ну, тогда я тебе покажу!» – и тут же обрисовать неприятные последствия такого поведения.

Но грозить Экстраверту наказанием – неблагодарное занятие. Экстраверт от нас разочарованно отмахнется, ему ведь свойственно не бояться, а мечтать о награде.

Поэтому курощать Экстраверта нужно плюшками и только плюшками! Предлагать ему за хорошее поведение разные подходящие к случаю плюшки, например: «Если ты это сделаешь, я обниму тебя крепко-крепко! Так тебя стисну, что ты посинеешь!»

С Интровертом дело обстоит гораздо сложнее.

Страх наказания служит Интроверту сильнейшим стимулом к действию. Поэтому мы спокойно можем укрощать Интроверта мухобойкой, сообщая ему, что будет, если он НЕ выполнит, НЕ сделает, НЕ справится.

– Если ты НЕ сделаешь, я больше никогда НЕ обниму тебя!..

Но боязнь наказания не всегда действует на Интроверта в желательном направлении.

Необходимо помнить, что мухобойка – очень серьезное оружие в наших руках, а Интроверт – тонко чувствующее существо. Чересчур агрессивное курощение может полностью отвратить его от нас, вызвать озлобление или уход в себя.

Угроза наказания – очень сильное для Интроверта средство, поэтому прежде, чем красочно живописать ему последствия его поведения, необходимо подумать, не напугаем ли мы Интроверта настолько, что он вообще откажется иметь с нами дело.

Так что же нам предпринять – изо всех сил грозить наказанием? Или, наоборот, нежно поддерживать, не упоминая ни о каких негативных последствиях?

Может быть, мне пригрозить Диме:

– Если ты еще раз придешь с работы так поздно, я… я… даже не знаю, что я с тобой сделаю!..

И тогда он испугается и придет пораньше. Или испугается слишком сильно и вообще не придет, останется ночевать на старом кожаном диване в кабинете с табличкой «Главный врач».

Так что я не знаю, как лучше курощать наших личных Интровертов. Но может быть, в данном случае главное – ЗНАТЬ? Знать, что Интроверту и без нас всегда кажется, что жизнь непременно поставит его в угол. И когда нужно, припугнуть, а когда нужно, поддержать.

Карлсон кинул в меня оберткой из-под конфеты.

– Эй, ты не забыла про меня?

– Если ты будешь мусорить, я больше не дам тебе конфет, – сказала я.

– Ну и не надо, – надулся Карлсон, – и обойдусь, и улечу, и больше не прилечу…

– Нет, не так, – поправилась я. – Я забыла, что ты ориентируешься на поощрение… Если ты не будешь мусорить, я ДАМ тебе еще одну коробку конфет.

– Хорошо, я не мусорю и жду конфет, – сложив руки на животе, кротко сказал Карлсон.

…Этот научный подход мне не слишком выгоден. Я ведь тоже люблю «Рафаэлло»…

Я не знаю, почему именно в этот день я решила отвечать за все… С самого утра я каждую минуту за что-нибудь отвечала. За непринужденную беседу во время завтрака, когда никто не хотел беседовать, а все хотели смотреть за едой мультфильмы (мне пришлось выключить телевизор), за культурную программу выходного дня, за фондю, которое я задумала еще вчера… И все время что-то внутри дергало меня, жгло и не позволяло мне расслабиться, а, наоборот, сводило мои губы в куриную гузку.

– Что-то у тебя лицевые мышцы сильно напряжены, – озабоченно сказал Дима.

Ничего это не лицевые мышцы, а просто я отвечаю за все…

…Фондю – это очень красиво. Фондю – это вам не котлеты…

Но сначала Эрмитаж. Все очень хотели в Эрмитаж. Правда, Дима больше хотел остаться один дома, а Киса и Котик пойти в кино. Но я несу ответственность за то, чтобы Дима, Киса и Котик выросли культурными людьми, поэтому – Эрмитаж.

Сначала нам повезло с погодой, – когда мы вышли из дома, пошел проливной дождь.

– Дождь – это очень хорошо, – преувеличенно радостно уверяла я, когда мы совершенно мокрые плелись по Дворцовой площади, – потому что в Эрмитаже нет дождя.

В Эрмитаже я пыталась взять на себя ответственность за то, чтобы все узнали, как развивалось итальянское искусство, но меня никто не слушал. Киса неслась по залам, как заяц, забегала вперед и возвращалась со словами «Ну, все?! Домой?», Котик надолго замирал у каждой картины и, наконец, окончательно потерялся в зале малых голландцев. Так что мы с Димой были как настоящие влюбленные, совершенно одни в мире прекрасного.