Чтение онлайн

— Устала, — пожаловалась она, — ноги не держат, а в горле словно наждаком провели. И от шампанского мутит.

На взгляд Сергея, три-четыре часа на эстраде, разбавляемые перерывами, не шли ни в какое сравнение с семи-восьмичасовой рабочей сменой на заводе, но он деликатно промолчал.

— Степан сказал, тут легавый крутился, выспрашивал про Петрова, — продолжала Вера тихо, — кто такой, чем занимается, почему я в его номере живу. Странно, они не знают, что Толя мёртв.

— Тут ничего странного нет, — ответил Сергей, — наверняка до уголовного розыска трупы не дошли, лежат где-нибудь в морге по предписанию. Странно другое, уголовный розыск его здесь отыскал, а ГПУ — нет.

— Толя говорил, что про «Версаль» никто не знает, потому как место секретное. Он сам тут бывал два-три дня в неделю, с артистами встречался и ещё Бог знает с кем, из его людей только переводчик знал, такой рябой, забегал сюда за бумагами, ну и профурсетка эта, твоя дама сердца. Ну и ещё помощник. который в Ленинград уехал, забавный такой, шутил много.

— Что-то народу много для секретного места. Переводчик, говоришь, забегал?

— Да, забавный такой, раз или два при мне, на ноги мои пялился. Так что мне делать, если менты нагрянут?

— Ничего, — Травин пожал плечами, — обо мне только особо не распространяйся, хотя, думаю, раз он здесь служащих спрашивал, то уже знает. Я вот что зашёл спросить, мог ли кто Хромому зла желать? Сегодня встреча не задалась, я приехал, его нет, люди с оружием только, прождал немного, а потом вытолкали меня взашей, словно неприятности у них какие.

— Не знаю, — Вера потянулась, достала папиросу, проходящий мимо официант поднёс спичку, — он сам кого хочешь завалит, говорила же, человек страшный.

— Кроме Хромого, с кем ещё поговорить можно? Ты другого упоминала.

— Рудика Фальберга, что ли? Домик у него на Суворовской улице, недалеко от разворота трамвая, приметный такой. Сам дом одноэтажный, а к нему башенка пристроена, в ней Рудик звёздами любуется, такое у него увлечение. А через забор баня, там окна женского отделения высоко, он на них в подзорную трубу свою смотрит, извращенец. Рудик — он по коммерческой части, его несколько лет назад поймали, год отсидел, потом в комхоз устроился, но как таскал контрабандный товар, так и таскает через железнодорожников и портовиков.

— Хотел тебя спросить, — Сергей достал из кармана запонку, — не узнаёшь, чья это?

— Конечно, — Вера кивнула, — это Толины. Я в прошлую субботу его в них видела, вечером.

— Ты ничего не путаешь? Вроде говорила, в среду.

— Да нет же, в среду он сказал, что уедет, а в субботу появился здесь за полночь, я как раз ванну приняла после выступления, и уходить собиралась. Толя меня выгнал, сказал, что у него работа, а развлечения наши подождут, — Маневич поняла, что сболтнула лишнее, и покраснела.

— Один был, без машинистки?

— Один.

— Чего раньше не сказала?

— Так ты не спрашивал.

— Верно, — Сергей кивнул, — было у него что с собой?

— Да, портфель кожаный, тяжёлый, я ещё пошутила, что он сюда переехать задумал, а он на меня странно посмотрел, и велел выметаться. Я так и рассказала Хромому.

— И он тебя побил?

— С чего ты взял? — удивилась Вера. — Хромой меня пальцем не тронул.

Травин перехватил взгляд официанта, который пытался прислушаться, о чём же там эти двое беседуют, заказал себе чай, а Вере — кофе и пирожные.

— Кто же тебя тогда побил?

— Ким, кто ж ещё, это заявился под утро, снова требовал книжку записную, а где я её возьму, тогда он забрал вещи, сказал, что вернёт, когда нужную вещь добуду, для острастки ножом меня поколол, он это любит. Соседка услыхала, и ментов вызвала. Хромой ночью заходил, он, сволочь, вежливый, руки не распускает, чуть что, перо под рёбра воткнёт, и все дела, а если ручонки попачкать нужно, у него такие вот есть, как Ким или Серый. Наверное, подумал, что я ему соврала, вот и прислал его.

— Ким — он невысокий, в плечах широкий, и вот тут наколка? — Травин показал, где.

— Ага, он самый.

— Он меня сегодня у Хромого встречал. Про то, что он и Хромой к тебе заходили, ты уголовному розыску пока не рассказывай.

— Я что, дура, — Маневич фыркнула, откусила половину трубочки с кремом, проглотила почти не пережёвывая, — меня ж потом на перо и посадят, разве легавые спасут. Да и ты вон, найдёшь что нужно, и исчезнешь. Ничего, я привыкла одна, так даже лучше. Ну что, богатырь былинный, я в номер спать, а ты куда?

— В клуб Воровского, на танцы.

— В клубе Воровского?

— Ну да. Одна моя знакомая говорила, что ходит туда на лекции, а потом на танцы.

— И во сколько они?

— В восемь тридцать.

— Определённо путаешь, в половине девятого там спектакль начинается. Хотя, — Вера потянулась, — с тобой пойду, чего мне сидеть в четырёх стенах. Вдруг и вправду теперь там танцульки устраивают, я на этих обжимающихся дуриков только сверху, с эстрады гляжу, иногда и самой так хочется, трам-пам-пам. Ты ведь не откажешь женщине в маленькой просьбе?

Травин не отказал. Но сначала он прогулялся до Суворовской улицы, где жил Фальберг, и проверил нужный адрес. Небольшой участок, обнесённый забором, охраняла собака. При виде Сергея она лениво вылезла из конуры и один раз гавкнула, лай подхватили собаки с других домовладений, и не умолкали минут десять. Лезть на участок молодой человек не стал, на входной двери небольшого одноэтажного дома с башенкой висел большой замок, и это определённо означало, что никого нет дома. Травину нужен был хозяин для разговора — поиск убийц сейчас упирался в Хромого, неплохо было бы получить другие варианты.

Обратно он возвращался через Суйфунскую, одно окно в квартире судмедэксперта ярко горело, через шторы разглядеть что-то было непросто, но Травин нашёл положение, из которого была видна комната. По частям. В кресле-качалке возле печки сидел пожилой человек, он читал книгу, Сергей предположил, что это и есть Виноградский. Все четыре комнаты квартиры выходили на одну строну, в комнате никого больше не было — или остальные спали, или медэксперт жил один. Допрашивать просто так заслуженного человека не хотелось, да и вопросов к нему серьёзных пока не было. Но они могли возникнуть в любой момент.