Чтение онлайн

Когда молодой человек вернулся в съёмную квартиру, чтобы переодеть рубаху, дверь в комнату Нюры была заперта — видимо, девушка и Султан ушли на прогулку.

— Хороший пёс, и точно из питомника, команды знает, но, наверное, отдали его в частные руки, потому что брак, — Федорчук-старший погладил Султана по голове.

— Почему? — спросила Нюра.

Служебный питомник подотдела РКМ находился на углу Благовещенской и Рюриковской, от Комаровской рукой подать, но вот не находилось у девушки времени, чтобы выбраться на знакомое с детства место. Да и сейчас, пока шла, сомневалась, стоит ли по пустякам беспокоить отца, отношения наладились, но такими же искренними и тёплыми, как много лет назад, не стали.

— Своенравный больно. Смотри, две варежки нашёл, а третью не стал искать, понял, что проверяем, без серьёзного дела не хочет зад свой с земли поднимать. От служебной собаки требуется послушание и исполнительность, доберманы — слишком умные для этой работы, они ведь любой намёк понимают, словно чуют, так что не все подходят. Сейчас на овчарок немецких переходим, товарищ Малиновский, генсек Осоавиахима, в Германии на них насмотрелся, вот и решили они для милиции их разводить. С одной стороны, правильно, овчарки себя на войне хорошо показали, преступников, если надо, загрызут, и не задумаются. А с другой, пинчеры поумнее выходят. Этот тоже умный, но нет, не пойдёт, мороки с ним много.

— Значит, не соврал мне Сергей, действительно нашёл?

— Может и соврал, только зачем, сама посуди, красть собаку из питомника лишь дурак станет, какой от неё толк в обычной жизни. Я поспрашиваю, телеграфирую по желдорпутям в питомники, вдруг ищут. Смотри, как недовольно хвостом бьёт, не нравится, что мы за него решаем, людям-то несведущим кажется, что они речь человеческую понимают. Брехня, чувства они наши узнают, или по-научному эмоции, ну и слова кое-какие, если повторять часто.

— Так что мне с ним делать?

— Ну, во-первых, пока что собака не твоя. А во-вторых, если вдруг сама захочешь дрессировать, у нас завсегда люди нужны. Кто знает, может из него новый Треф вырастет. Подумай, дочка.

— Вот ещё, — Нюра помотала головой, — оклад низкий, могут ночью поднять, и в дождь, и в снег, я свои сто четыре рубля без приработок за месяц получаю, а как выучусь, вдвое больше.

— То деньги, — инспектор Федорчук вздохнул, — а то призвание. Для души надо жить, ещё поймёшь, как вырастешь.

Глава 12.

Пушкинский театр, который в 1922-м году передали Союзу совторгслужащих, находился на Пушкинской же улице, в доме 25. Архитектор Павел Вагнер постарался, чтобы здание производило внушительное впечатление — шпили, узкие высокие окна, лепнина и другие элементы готики и модерна делали его похожим на какой-нибудь парижский дворец. Профсоюз переименовал заведение в клуб имени товарища Воровского, но в жизни Пушкинского театра ничего не изменилось, здесь всё так же устраивали спектакли, лекции и музыкальные вечера, которые пользовались популярностью не только среди торговых работников, но и среди остального населения города. В 1926-м году на сцене прошла одна из первых в Советской России постановок оперетты Имре Кальмана «Принцесса цирка», в 1927-м перед общественностью выступил известный полярный путешественник Рауль Амундсен, на Первомай и день Октябрьской революции устраивали представление для детей.

А ещё при клубе был отличный буфет, где подавали ресторанные блюда. Пиво и крепкие напитки продавались членам профсоюза совторгработников по закупочной цене, а прочим — с ресторанной наценкой, что вызывало обоснованное возмущение граждан и жалобы в парторганизацию. Спектакли шли два раза в день — в четыре часа и в восемь тридцать, в шесть часов лекторы из ДГУ за двадцать копеек рассказывали всем желающим о других планетах, флоре и фауне Тихого океана и проблемах в императорской Японии, а в семь фойе выступал музыкальный коллектив, и устраивались танцы.

Сергей и Вера подошли к клубу в восемь с четвертью. Женщина принарядилась — на ней было платье-туника из плотного креп-де-шин тёмно-изумрудного цвета с тонкой чёрной клеткой, подчёркивающей изгибы фигуры, поверх него она накинула короткое пальто-реглан из тонкого серого сукна, без воротника, с широкими отворотами и поясом на спине, волосы она чуть завила, и они спадали волнами из под шляпки-клош тёмно-бардового цвета с алым бантом у виска. Травин надел чистую рубашку и нагуталинил ботинки у чистильщика обуви.

Перед входом военный оркестр в свете электрических фонарей играл вальс «Амурские волны», в кассу стояли несколько человек.

— Билеты в партер проданы, остались только в бельэтаж, — ворчливым голосом сказала кассирша.

— Какой бельэтаж? — удивился Травин, по его мнению, танцевать было бы удобнее внизу.

Вера рассмеялась, отпихнула молодого человека и попросила два билета.

— Четыре рубля восемнадцать копеек, — кассирша протянула две квитанции.

Сергей, мало что понимая, достал из портмоне пятёрку, получил сдачу.

— Не знал, что потанцевать так дорого стоит.

Маневич схватила его за руку, и подвела к афише, там через рисунок обнимающейся на фоне паровоза парочки было написано:

«Музыкальная комедия 'Пролетарский роман»,

авт. текст. Демьян Костров и Яков Блантер,

авт. музык. Матвей Вовси,

пост. — Ник. Амурский-Соболев,

исп. гл. роли — засл. арт. сов. театров С. Пряников и Т. Решетинская'

— С чего ты решил, что на танцы идёшь?

— Ну так танцы, а не это, — Сергей беспомощно развёл руками, с творчеством Демьяна Кострова у него были связаны как приятные воспоминания, так и не очень.

— Если хочешь шимми потанцевать или фокстрот, или даже танго, под шампанское и модный джаз, то тебе прямой путь в «Золотой рог», но там дорого, в червонец с носа обойдётся, а то и больше, — объяснила Вера, — если дёшево и весело, квикстеп какой-нибудь, чарльстон или блэк-боттом, то летом Адмиральский сквер работает, а пока холодно, беги в клуб металлистов на Шефнеровскую, в казармы, там Акимович с бандой играет и буфет дешёвый. Вход стоит рубль, только туда без лекции не пускают. В Шнеферовских казармах своего лекционного зала нет, вот они и принимают любой квиток, так что сначала идут сюда, платят два гривенника за лекцию, а потом уже на танцы с надорванным билетом. Главное, к шести успеть, чтобы билет купить, но тут есть деятели, берут пачку сразу, а потом вдвое распродают, всё равно выходит дешевле, чем в других местах.

— Значит, у вас тут целая система, — усмехнулся Сергей.

— А как же! — Вера насмешливо улыбнулась, — при социализме даже буржуазные танцы должны быть доступны массам, тем более что на самом деле они самые что ни на есть народные.

— Ну а здесь в семь часов что? — и Травин показал на место на афише, где мелко было приписано «в семь часов танцы под аккомпанемент».

— Здесь музыка так себе, и публики мало, танцуют в основном польки и кадрили, потому что товарищ Орловский, завклубом, очень их любит, а вот спектакли хорошие ставят, из Москвы приезжают коллективы и из Ленинграда часто. Ну что, пошли, а то скоро начнётся?