Чтение онлайн

Рудик, по его словам, больше всего опасался, что Хромой его от дел отодвинет, и станет работать с Петровым напрямую. Так полгода назад и произошло, денежные дела всё так же шли через коммерсанта, но его доля стала гораздо меньше, а у Хромого и Петрова появились какие-то ещё дела, помимо контрабанды. Краем уха Фальберг слышал о пакетах из Китая с документами, Хромой несколько раз ездил в Харбин по поддельному паспорту, и даже привозил с собой человека. Фальберг подозревал, что Петров спелся с иностранной разведкой и решил удрать в Китай со своими капиталами, но в чужие дела не лез, пока хватало денег.

Когда их стало меньше, между Петровым и Фальбергом произошёл конфликт, после чего они не виделись. Это случилось в середине марта, Рудика окончательно отставили, даже, как с обидой говорил он, без компенсации, но Хромому мстить было опасно, он держал свою банду, которая трясла оставшихся нэпманов, а у коммерсанта только двое остались верных людей, набирать новых он не решался, да и тратить лишние деньги жадность не давала. О том, что Петров исчез, Фальберг не знал, но очень этому обрадовался, и всё спрашивал Травина, не оставил ли тот случайно записную книжку в чёрной кожаной обложке.

Отдельно и со злостью Рудик прошёлся по Вере Маневич. По его словам, женщина была глупой, жадной и беспринципной лярвой, а ещё у неё был ребёнок, прижитый от какого-то американского солдата во время интервенции. Ребёнка Маневич отправила в Никольск-Уссурийский к старшей сестре, чтобы он не мешал её личной жизни, и регулярно посылала туда деньги, которые получала со своих ухажёров.

— Будет что говорить, ни слову не верь, — горячо убеждал Фальберг, баюкая больной палец, — это такая стерва, только и ждёт, как захапать чужое.

На взгляд Травина, Вера не совсем соответствовала характеристике Рудика, но спорить он не стал.

— Что за человечек у Хромого в корешах, узкоглазый, с наколкой вот здесь? — Сергей показал на шею.

— А, это Ким, — Фальберг махнул здоровой рукой, — он с Первой речки, если чего погрязнее надо сделать, а Хромому ручки марать неохота, так он Кима натравливает. Ты его откуда знаешь?

— Заходил он к Вере, сказал, что от Хромого, я его краем глаза видел, только за наколку зацепился.

— Где живёт сам Ким, не знаю, а брата его ты найти можешь на Московской улице, там они гарем держат под швейную артель спрятанный. Слушок пошёл, что их прикрыли, но это ненадолго, им место менять невыгодно.

Травин задал ещё несколько вопросов, разрядил браунинг Фальберга, кинул ему.

— Загляну ещё раз на днях, вдруг вспомнишь что важное, — сказал Сергей, прощаясь, — чаю попьём с баранками.Ну а если наврал или скрыл чего, ты уж не обижайся, я из тебя кусок мяса сделаю, а пункт твой наблюдательный спалю.

Молодой человек перешёл к урнам, которые успели наполнить за вечер, потом подхватил сломанный табурет, валяющийся возле подъезда, и поднялся на чердак. Из старого пианино он вытащил деньги, записную книжку и папку Ляписа — держать их здесь становилось опасным и ненужным. Место себя исчерпало, возможно сегодня, решил Сергей, он последний раз помашет метлой, а чем займётся дальше, это покажет встреча с Хромым. Молодой человек засунул вещи и деньги в накладной карман на груди, и принялся соединять события предыдущей недели, точнее, пяти дней. Появился соблазн взять лист бумаги и разрисовать его, но с этим, решил Сергей, ещё успеется.

Умерли шесть человек, не своей смертью. Троих отравили, одну задушили, ещё одному проломили череп, и последнему вкатили лошадиную дозу морфия или ещё чего похуже. При жизни все они могли бы рассказать много интересного, их теперь не спросить, но обстоятельства смерти тоже могли дать определённую информацию.

Сперва любовный треугольник — фотограф, шифровальщик и его жена-машинистка. Они могли, конечно, перетравить друг друга, но Сергей слабо в это верил. О них он знал только от Ляписа, а переводчик казался ненадёжным источником. Так что скорее всего, им помогли умереть. Вариантов тут было три — сам Ляпис, Петров и кто-то посторонний.

Затем переводчик. Он с Сергеем искренним не был, скорее всего правду говорил, но не всю, а то, что проверить невозможно, там врал. Зачем он пошёл к проститутке в корейский клуб? Или он ходил туда не за продажной любовью, а чтобы встретиться с кем-нибудь? У Ляписа лежали бумаги в камере хранения, не деньги и драгоценности, не запасной паспорт, и даже не чемодан на случай, если срочно уехать придётся, а папка с какими-то записями. Он говорил, что Петров давал ему переводить документы, полученные от китайских резидентов, и вполне мог оставить себе копии. Если его из-за этих документов прикончили, то значит, в бумагах могло быть что-то действительно важное. Поведение Ляписа казалось логичным, он пытался выжить, и никому не доверял, причём это его и погубило — расскажи он Травину всё, возможно, сидел бы сейчас у себя в цокольном помещении.

При мысли об этом Сергей взглянул на окна квартиры Ляписа, занавески висели на своих местах, открытые, так, как Травин их оставил, внутри никого не было. И это озадачивало, тут давно уже должен был идти обыск. Но помещением оперативной группы никто за эти дни не заинтересовался, разве что наблюдатель, который первое время обосновался на чердаке, а потом исчез и больше не появлялся. Травин специально подошёл поближе, все вещи лежали так, как он их разложил, вытаскивая стулья, ОГПУ эту квартиру словно специально игнорировало.

Дальше, Лена Кольцова, она же Станиславская. Единственная из группы, в ком Травин был уверен. Скорее всего, случайная жертва — её, в отличие от Петрова, не допрашивали, сразу задушили, синяков на теле Кольцовой Травин не заметил, когда бегло осматривал, разве что ногти обломанные, пыталась вырваться. Значит, она не знала ничего такого, о чём бы стоило спрашивать.

И наконец, Петров — человек, который, по словам Мити Бейлина, провалил предыдущую операцию ГПУ под названием «Горох», и за это был отозван в Москву. Личность глубоко законспирированная и неоднозначная, но и Бейлин был таким же, так что в повседневном поведении Петрова, Травин нашёл мало странного. А вот в связи с Хромым — многое. Анатолия заинтересовало что-то, что находилось в Китае, причём достать это обычные резиденты не могли, и пришлось прибегнуть к помощи деловых. Петров был обнаружен мёртвым в квартире на Ленинской, но вот умер ли он там, этого Травин не знал — по словам Веры, в субботу около полуночи он был ещё жив, и находился в гостинице «Версаль». И там же, скорее всего, он потерял запонку. Запонка — это не булавка или монетка, её потеря обнаруживается почти сразу, значит, обстоятельства сложились так, что Петрову было не до неё.

Скорее всего, рассуждал Сергей, начальник опергруппы что-то достал из сейфа, он торопился, запонка отстегнулась, но искать её не было времени. С портфелем он помчался в «Версаль», там выгнал Веру из номера, отказавшись побарахтаться в постели, и вторая запонка улетела под кровать. Могло быть и наоборот, но молодой человек склонялся именно к этому порядку событий — сперва портфель из сейфа, который остался открытым, а уже потом гостиница. Была ещё кровь, которая натекла на ковёр и отпечаталась на перилах балкона, Вера бы её наверняка заметила, но или не сказала об этом Травину, либо подтёки появились позже.