Чтение онлайн

– Мы пробовали топором пробиться, – сказал Стил, указывая на глубокие следы на древесине, – но здесь недостаточно места, чтобы как следует размахнуться. Ага, вон несут ломы.

– Вы слышали? – вдруг спросил полицейский. Надо быть глухим, чтобы не услышать этого: за дверью раздался звук падающего стула и сразу за ним глухой удар, как будто упал какой-то тяжелый предмет.

– Ломайте дверь, быстрее! – крикнул Шеннон.

Схватив один из ломов, он вонзил его узкий конец между дверью и верхней перемычкой и повис на нем всем телом. Дверь немного подалась, в образовавшуюся щель всунули второй лом, и, когда на оба лома налегли одновременно, дверь с резким треском открылась.

Чердак, в который они ворвались, был совершенно пуст, здесь даже не было мебели, кроме лежащего на полу стула и стола. Вскочив на стол, Дик толкнул световой люк на потолке, но тот оказался закрыт. Он выхватил из кармана фонарь и посветил над головой. Там, за грязным, в разводах стеклом он увидел лицо, смотрящее на него сверху вниз, но видение задержалось лишь на миг, в следующую секунду оно исчезло.

Длинный острый подбородок, высокий выпуклый лоб, отвратительный крючковатый нос…

– Лом, живо! – крикнул Дик и ударил по тяжелой раме.

Через несколько минут люк открыли, и он выбрался на плоскую, покрытую свинцом крышу. Осторожно обошел вокруг дымовой трубы, и вдруг:

– Руки вверх! – раздался чей-то голос.

Посветив фонарем, он увидел человека в пальто и вспомнил, что Уиллитт говорил о своем человеке, который находится на крыше.

– Вы – агент Уиллитта?! – крикнул он.

– Да, сэр.

– Я – капитан Шеннон из главного управления. Здесь кто-нибудь проходил?

– Нет, сэр.

– Вы уверены? – недоверчиво спросил Дик.

– Совершенно уверен, сэр. Мне показалось, что я слышал шаги, до того как стукнул люк… Наверное, это был люк… Но звуки были с другого конца крыши.

На крыше наверняка должно быть место, где можно спрятаться, но, хоть Дик четверть часа в поисках ползал по крыше и даже простучал кирпичную кладку дымохода, тайного убежища ему найти так и не удалось. Оставив Стила для более тщательного осмотра, он спустился в маленькую комнату.

Стил работал неторопливо, но внимательно. Подсвечивая фонарем, он приступил к полному обследованию свинцового покрытия крыши. Первой его находкой стал маленький металлический красновато-желтый цилиндр – гильза от патрона автоматического оружия, причем явно свежая. Вторая находка, более важная, обнаружилась в самом конце, когда он уже почти прекратил поиски. Предмет этот лежал в узком водостоке, идущем по краю крыши к парапету. Внимание к себе он привлек блеском золотого краешка. Стил вытащил его из грязной застоявшейся воды и спустился вместе с ним на чердак.

Это оказался маленький золотой портсигар с тремя размокшими сигаретами внутри. На одном углу были выгравированы инициалы. Вытерев коробочку, Стил отнес ее своему шефу. Дик Шеннон взял портсигар, посмотрел на инициалы и мрачно произнес:

– Думаю, теперь он от нас не уйдет.

Дора Элтон услышала, как в замочную скважину вставили ключ, и приготовилась к встрече с мужем.

Теперь Лейси Маршалт был мертв. И даже если бы она не стояла в толпе зевак у дома и не услышала бы новость, передающуюся из уст в уста, она узнала бы об этом, поскольку совершенно неожиданно поняла, что одержимость покинула ее. Она почувствовала себя так, как чувствует себя убийца, проснувшийся в день казни.

Подлость, глупость преступления… Ужасная и несоразмерная кара, которая должна пасть на ту, что была ему дороже всего… Бессмысленность былой ненависти…

Дверная ручка повернулась, и Мартин Элтон вошел в комнату. Когда Дора увидела его, ее рука взметнулась ко рту, чтобы заглушить крик. Лицо и руки его были в грязи, строгий костюм покрывали мокрые пятна и пыль, на одной штанине болтался оторванный кусок, через дыру в ткани было видно разбитое колено. Лицо Мартина осунулось и казалось старым, серые бескровные губы судорожно дергались.

На секунду он задержался в дверях, глядя на нее. В его взгляде не было ни угрозы, ни упрека.

– Привет, – сказал он, закрыл дверь и сделал пару шагов вперед. – Ну что, полиция уже приходила?

– Полиция?

– Ты послала их сюда, чтобы найти деньги. Я видел Гейвона, и он, кажется, не собирался отменять обыск.

– Я остановила их. Гейвон решил, что у меня была истерика.

Он протянул грязные руки к камину.

– Была, – согласился он, взглянул на остатки своего дорогого костюма и улыбнулся. – Приму ванну, переоденусь и избавлюсь от этого рванья… Непростой был подъем.

Неожиданно она бросилась к нему и засунула руку в карман его пиджака. Он не стал противиться, и когда она вытащила маленький массивный браунинг, вид оружия как будто заинтересовал, а не огорчил его. Руки Доры задрожали, глаза застлало слезами. Она осмотрела пистолет со всех сторон. Пустой патронник, обоймы, вставляющейся в рукоятку, нет. Дора понюхала ствол и поморщилась, точно от боли. Из пистолета стреляли, причем недавно: еще чувствовался резкий запах бездымного пороха.

– Я выйду минут на пятнадцать, – сказала она.

– Хорошо, – раздался из-за двери приглушенный ответ.

Дора знала одну улочку, ответвлявшуюся от Эджвер-роуд. Улочка шла вдоль высокой стены, за которой находился канал Риджент, и где-то ближе к середине этого проезда была железная лестница, ведущая на мост, переброшенный через канал. Доехав до лестницы, она отпустила такси. Дойдя до середины моста, Дора бросила пистолет за перила и услышала хруст, с которым тот пробил тонкий лед.

Она спустилась по мосту на другой берег канала и через пять минут села в другое такси.

Мартин в халате сидел с чашкой горячего кофе перед камином в гостиной, когда Дора вернулась. Он догадался, где она была.

– Я ложусь спать, – сказала она, подошла к Мартину и подставила щеку для поцелуя.

Когда Мартин услышал, как дверь ее комнаты закрылась, он задумчиво посмотрел на израненные руки.

– Поди пойми этих женщин, – пробормотал он.

Сам он не стал ложиться. В его комнате на его кровати лежал костюм на тот случай, если придется в спешке одеваться. Всю ночь он просидел перед камином, думая, вспоминая… но ни о чем не жалея. Серый рассвет застал его там же, спящим с упавшей на грудь головой перед остывшими углями в камине.