Чтение онлайн

Ко времени возвращения Мэри из поездки мой гнев почти совсем прошел. Я уже была способна посмеяться над любой проблемой, неожиданно возникшей в ее отсутствие, и избежать ужасной сцены, которая заставила бы страдать нас обоих. Мы по-прежнему оставались друзьями.

После этого случая я научилась контролировать свое навязчивое благородство. Вот пример. Однажды позвонила соседка и попросила подвезти ее вместе с маленькой дочкой к врачу. Моим первым побуждением было любезно согласиться выполнить ее просьбу. Когда она спросила: «Ты уверена, что это тебя не затруднит?» — я уже была готова убеждать ее в том, что просто мечтала об этом. Но мне удалось вспомнить старое скрытое чувство и внимательнее посмотреть на себя в данный момент. В моей голове отыскались неблагородные мысли («Почему бы ей самой не научиться водить? Сколько можно просить соседей возить ее туда-сюда? И кроме того, она вполне может позволить себе такси. Их доктор находится довольно далеко; и эта поездка вырвет из моего дня несколько часов»). Все эти размышления пронеслись в моем уме за какую-то секунду, и после почти незаметной паузы я нашла в себе силы вежливо отказаться и объяснить ей сильную загруженность моего дня. Она приняла это без тени обиды: я была лишь одним пунктом в ее длинном списке потенциальных водителей, поэтому она не держала на меня зла за отказ. Конечно, в моих собственных глазах мой поступок выглядел возмутительным, но я почувствовала себя просто прекрасно, не испытывая никаких угрызений совести. Никогда не узнаете, сколько безнаказанных «провинностей» может позволить вам ваш идеализированный образ себя, пока не решитесь сами проверить это на практике.

У меня по-прежнему бывают с этим проблемы, и я время от времени опять втягиваюсь в старый паттерн, но тут же напоминаю себе, как это опасно — притворяться лучшим человеком, чем я есть на самом деле, — и мне удается снова вырваться на свободу. Таким способом я избегаю чувства ненависти к людям, которые, по моему мнению, «эксплуатируют» меня. Это такая мука — ненавидеть людей, тогда как ваш идеальный образ требует бесконечной любви и всепрощения, поэтому навязчивое благородство может очень быстро обернуться против вас самих.

Каждый из нас отчасти продолжает чувствовать себя ребенком, вынашивая в себе детские желания и потребности. Если вы удерживаете этого ребенка взаперти, если не выясняете, чего он хочет, то он обманом провоцирует вас на безрассудное, провальное поведение. Этот ребенок — часть вас самих, которому так и не удалось получить того, в чем он нуждался давным-давно, который так и не узнал, как это получать. Он заставляет вас совершать поступки, которые фрустрируют детские потребности и обостряют старые желания.

Как-то летом я отправилась в университет для прохождения нескольких дополнительных курсов. На одном из них преподавал молодой человек с возмутительно дерзкими манерами. Среди нас были учителя, директора школ, школьные инспекторы — большинство гораздо старше, чем этот юнец, «мальчишка». Легко себе представить, какие эмоции у нас кипели все лето, причиной которых отчасти было справедливое возмущение, но в основании — желание скрыть от себя чувство унижения от такой регрессии до начинающих учеников нас — людей, которые сами управляют детьми на своих рабочих местах. По окончании курса мы дружно подписали жалобу, адресовав ее декану факультета образования. Должна заметить, что тогда гнев мне казался полностью адекватным: я была не одна, почти вся аудитория подписалась под этой бумагой. Мне и в голову не пришло задуматься, почему именно я приняла на себя роль лидера: я взялась лично доставить письмо, содержащее тщательно подобранные, выражающие всю глубину нашего возмущения слова. Как и следовало ожидать, декан высказал свою озабоченность и принес извинения; я отправилась домой с чувством удовлетворения от достигнутого.

Но почему-то мой гнев на этом не исчерпал себя. На носу были выпускные экзамены, но мне было не до зубрежки: меня целиком поглотила ненависть к преподавателю. Я не могла заставить себя сосредоточиться ни на чем, кроме этого отвратительного человека. С все возрастающей яростью я продолжала прокручивать в голове мысли о нем.

Как-то ночью я лежала, ворочаясь с боку на бок и припоминая все эти мерзости, которые он говорил и делал. Постепенно до меня дошло: здесь явно что-то не так. Допустим, вся аудитория кипела возмущением, но ведь не каждый студент страдал бессонницей от неуемной ярости. (Шаг 1. Распознать неадекватную реакцию.) Вот тогда я и заявила бедному Берни (который только начинал засыпать), что незамедлительно должна поговорить с ним о своей проблеме. Он терпеливо выслушал мои излияния, а потом попытался убедить, что в моей гневной реакции не было ничего неадекватного. «Я не знаю, зачем ты терпела этого пустозвона все лето, — высказался он. — Тебе в первый же день следовало встать и выйти из аудитории!» Часто, когда вы практикуете мысли вслух в самотерапии, со стороны внешняя эмоция может выглядеть полностью разумной. Только вы сами способны распознать, что, несмотря на адекватность в типе, ваше чувство неадекватно в своей степени; вы дали гиперреакцию. Поэтому так нелегко объяснить, почему вам необходимо исследовать гнев подобного рода.

Шаг 2. Почувствовать внешнюю эмоцию. В качестве разминки я прошлась по наиболее выразительным эпизодам вопиющего поведения преподавателя. Достигнув пика ярости, я почувствовала свою готовность к Шагу 3. Что еще я чувствовала в начале курса, перед тем, как мой гнев разросся до таких невероятных размеров? Разочарование, разрушенные иллюзии. Для меня, которая всегда считала профессию преподавателя священной, невыносимо было видеть такое несоответствие моему эталону.

Шаг 4. О чем мне это напоминает? Некоторое время я размышляла. Потом меня осенило, впервые в жизни, что я уже через все это проходила. Я уже испытывала это разочарование, обманутые надежды и гнев с другими мужчинами, занимавшими авторитетные позиции, например, с некоторыми работодателями. «Странно, — сказала я Берни, — ведь я не из тех, кому нравится судить других. Я не хочу навязывать другим свои личные ценности: для меня совершенно нормальна мысль, что все люди разные. В сущности, я весьма терпима. Почему я так строго отношусь к этим… этим отцовским фигурам?»

Слова «эти отцовские фигуры», просто сорвались у меня с языка, вызвав во мне огромное удивление. Что за абсурд! Этот учитель был гораздо моложе меня. Но по опыту мне известно, что нельзя игнорировать подобные сигналы, которые вот так выскакивают из потайного укрытия. Ну что же, посмотрим, куда приведет эта нить. Как насчет моих чувств к собственному отцу? В детстве я принимала его за Бога: такой всеведущий и всесильный. И только повзрослев и собравшись замуж, я запоздало обратилась к этой жизненно важной задаче юношеского периода, которую раньше упускала: увидеть в своих родителях обычных людей из плоти и крови. Как я себя тогда чувствовала? Берни воевал, а отцу было так одиноко после недавней смерти мачехи. Он отчаянно боролся за то, чтобы удержать меня рядом с собой до послевоенного периода. Мое разочарование и гнев на его эгоизм были несколько иррациональными. Почему это представлялось таким кошмаром? Несомненно, запоздалое взросление после затянувшегося периода детского обожания всегда происходит мучительно. Возможно, мне даже пришлось какое-то время ненавидеть отца, чтобы освободиться от его власти и выйти замуж. Я не знаю — я не психоаналитик себе.

«Каковы теперь мои чувства к отцу?» — спросила я себя. Тот старый гнев исчез давным-давно, я испытывала к отцу любовь, как и всякий нормальный человек. И все же, если призадуматься, в действительности мое отношение к нему отличалось некоторой странностью. Теперь, когда нас разделял континент, я писала ему письма, и в этом было что-то компульсивное. Сразу же по прочтении его письма я чувствовала себя обязанной сесть и незамедлительно на него ответить. Все препятствия отметались. Вдобавок, всякий раз, когда в нашей жизни случалось что-то хорошее (повышение Берни в должности, малейшее признание по моей работе), я просто не могла дождаться, когда сяду и напишу об этом папе. После чего ждала, как на иголках, его ответа, который неизбежно нес с собой горькое разочарование: ни единого словечка похвалы, которая так много для меня значила, ни явного одобрения. Впервые в жизни я обнаружила, насколько странной и насколько детской была моя установка, впервые я увидела, будто со стороны, свои поступки.

«Какое же впечатление производит мое поведение в данной ситуации?» — подумала я о прошедшем курсе. И вдруг все предстало с совершенно другой стороны. С самого начала лета я вела себя безобразно, постоянно провоцируя учителя: критиковала план занятий, насмехалась над предметом, выказывала недовольство домашними заданиями и бессмысленной «писаниной» — изо всех сил старалась выставить себя всезнайкой. Я умудрилась превратить для учителя этот курс в сущий ад — неудивительно, что он искренне меня возненавидел.

А теперь я плачу, как ребенок, обиженный на учителя за то, что он меня не любит! Таким было мое скрытое чувство — что за кошмарный сюрприз для меня: я чувствовала себя полной идиоткой. Представить только: я хотела понравиться этому ужасному человеку! И если мне это было так необходимо, то зачем было нужно вести себя так глупо и из кожи вон лезть, вызывая в нем ненависть?

Шаг 5. Определить паттерн. Я вела себя как плохой ребенок, который жаждет одобрения, но не знает, как его добиться. Он, как может, надоедает своему объекту, используя единственный известный ему способ привлечь к себе внимание. Мой внутренний ребенок стремился к признанию и одобрению. Скрывая свои чувства от самой себя, я вела себя абсолютно провально. Вместо одобрения я добилась признания другого рода: меня отвергли. Стремясь занять место любимчика, я стала досадной помехой, бельмом на глазу.