Чтение онлайн

На Четырнадцатой улице я поставил машину и из табачной лавки позвонил Вульфу.

— Вы были как всегда правы. Им пришлось узнавать у его жены, предпочитает ли он мясо или птицу, он даже этого не пожелал им сообщить. О защитнике он вообще не помышляет. А Кремер меня к нему не пустил.

Вульф ответил:

— Отлично. Можешь ехать дальше, к миссис Бертон.

Я вернулся к машине и поехал дальше. Дожидаясь, пока швейцар позвонит в квартиру Бертонов, чтобы доложить о моем приходе, я очень надеялся, что за ночь она не передумала. Как однажды заявил Вульф, на женщину можно полагаться во всем, кроме постоянства. Однако все осталось так, как мы и договаривались. Мне предложили пройти в лифт. Наверху служанка, которую я еще не видел, — я догадался, что это экономка, миссис Курц, — проводила меня в ту же комнату, что и вчера. Держалась она неприязненно и весьма решительно, так что я был рад, что мне не нужно было расспрашивать ее ни о ключе, ни о чем-либо еще.

Миссис Бертон сидела в кресле у окна. Она была очень бледна, под глазами залегли темные тени. Если кто-то и был с ней перед моим приходом, она всех отослала. Я сообщил ей, что не буду даже садиться, а только выясню у нее пару вопросов, задать которые мне поручил Вульф. Я прочел по блокноту первый вопрос:

— Сказал ли вам вчера Пол Чейпин что-то еще, кроме того, что вы мне передали, и если да, то что?

Она ответила:

— Нет, ничего.

— Инспектор Кремер показывал вам пистолет, из которого был убит ваш муж. Уверены ли вы, что это тот самый пистолет, который принадлежал вашему мужу и который он хранил в ящике своего письменного стола?

Она ответила:

— Абсолютно уверена. На нем есть монограмма, это подарок от одного друга.

— За те пятьдесят минут, которые провела вчера в вашей квартире Дора Чейпин, был ли такой момент, когда она заходила или хотя бы могла зайти в кабинет, и если да, был ли в это время в кабинете еще кто-нибудь?

Она ответила:

— Нет. — Затем ее глаза помрачнели. — Постойте. Да, был такой момент. Вскоре после ее прихода я послала ее в кабинет за одной книгой. Думаю, что там никого не было. Муж переодевался в своей комнате.

— А теперь последний вопрос. Не знаете ли вы, был ли такой момент, когда мистер Бауен оставался в кабинете один?

Она ответила:

— Да, был. Муж приходил ко мне в комнату кое о чем спросить у меня.

— А вы не могли бы сказать, о чем он вас спрашивал?

— Нет, мистер Гудвин. Боюсь, что не могу.

— Но ведь мы говорим сугубо конфиденциально, а это может оказаться важным.

Глаза ее снова затуманились, однако она колебалась недолго.

— Хорошо. Он спросил меня, настолько ли дорога мне Эстель Бауен, жена мистера Бауена, чтобы согласиться ради нее на серьезную жертву. Я сказала, что нет.

— Он не пояснил, что он имеет в виду?

— Нет.

— Отлично. Это все. Вы так и не поспали?

— Нет.

Обычно я говорю столько, сколько позволяет время, но на этот раз мне было просто нечего сказать. Я поблагодарил ее, а она кивнула мне, даже не пошевелив головой. Это звучит почти невероятно, но клянусь, она так и сделала. И я ушел. Уходя, я на минутку задержался в переднем холле, чтобы еще раз проверить пару деталей, а именно, где находится выключатель у двустворчатой двери, и так далее.

По дороге я еще раз позвонил Вульфу и доложил ему все, что я выяснил у миссис Бертон, а он сообщил мне, что они с мистером Хиббардом играют в карты.

В двадцать минут первого я добрался до Перри-стрит, по-воскресному пустынной. Тротуары были тоже пустынны, во всем квартале было припарковано всего несколько машин, а перед домом номер 203 стояло только одно такси. Я позволил своей машине прокатиться по инерции до края тротуара по другую сторону улицы и вылез. Я обратил внимание на номер такси и заметил, что шофер сидит за рулем. Перейдя на противоположную сторону, я прошел мимо него. Таксист сидел с закрытыми глазами, отвернувшись и опираясь головой о раму окна. Я поставил ногу на подножку, наклонился к нему и произнес:

— Добрый день, мистер Скотт.

Он вздрогнул от неожиданности и поднял на меня глаза. Поморгав, он сказал:

— А, это наш маленький Ниро Вульф.

Я кивнул:

— Можете называть меня как угодно, только мое имя — Арчи Гудвин. Как дела с чаевыми?

— Дорогой мой, — он откашлялся и сплюнул через окно на мостовую. — Главное — это хранить свои секреты. Когда я видел вас последний раз, в среду? То есть четыре дня назад. И вы все трудитесь?

— Пытаюсь кое-что обнаружить. — Я наклонился к нему пониже. — Послушайте, Питни Скотт, я вас не искал, но все же рад, что нашел. Когда Ниро Вульф услышал, что прошло больше недели с тех пор, как вы узнали Эндрью Хиббарда, и вы даже не обратились за обещанным вознаграждением в пять тысяч долларов, он высказал мнение, что у вас своеобразное чувство юмора. Зная, что вы стараетесь найти оправдание этому дружескому поступку стоимостью в пять кусков, я бы назвал это иначе, но Вульф говорил на полном серьезе, такой уж он эксцентричный человек. Увидев вас здесь, я подумал, что вам интересно будет узнать о том, что ваш друг Хиббард в данный момент гостит в нашем доме. Я привез его туда вчера вечером. Если вам все равно, я предпочел бы, чтобы это осталось между нами еще пару дней, пока мы не выясним окончательно все это дело. Если у вас случайно начнется приступ корыстолюбия, вы ничего не потеряете, сохранив при этом свое чувство юмора.

Он проворчал:

— Так. Вы уже добрались и до Энди. И вам нужно еще пару дней, прежде чем вы все это выясните. А я-то думал, что все детективы — дураки.

— Ясное дело, дураки. Вот как я, например. Я такой дурак, что даже не знаю, кто привез Дору Чейпин на Девяностую улицу и отвез ее обратно, уж не вы ли? Я как раз хотел вас об этом спросить.

— Валяйте, спрашивайте. А я отвечу, что это был не я. — Он снова закашлялся и еще раз сплюнул — очередная бесполезная атака на воображаемую помеху в горле человека, постоянно терзаемого страстным желанием выпить. Бросив на меня косой взгляд, он продолжал: — Знаешь, браток… Вы уж извините меня за этот слэнг, просто я злюсь на вас, что вы не оставили Энди в покое, и одновременно восхищаюсь вами, поскольку это было совсем не так просто. Лорри Бертон был замечательный парень. А теперь он мертв, а Пол Чейпин в тюряге, и вся эта история перестала быть забавной, даже для меня, и Ниро Вульф прав, говоря о моем чувстве юмора, что удивительно. У меня характер еще тот, я ведь язва. — Он опять сплюнул. — Но черт с ним. Я не возил миссис Чейпин вчера вечером к Бертонам, она поехала туда на своей машине.

— Да ну? Она умеет водить машину?

— Конечно. Летом она возит мужа за город на пикники. Вот где настоящая потеха, хотя сомневаюсь, придется ли ей когда-нибудь организовать это еще хоть раз. Не знаю, почему она решила сегодня ехать со мной, разве что ей неохота искать место для парковки перед Томбсом — она ведь туда собралась.

Я слез с подножки и отошел на шаг назад. Из дома номер 203 вышла Дора Чейпин и направилась к такси. В другом пальто с другим воротником, но с тем же выражением лица и теми же маленькими серыми глазками. Она несла продолговатый пакет размером примерно с коробку для обуви. Я предположил, что в нем она повезет продукты для воскресного обеда своего мужа. Казалось, она не обратила на меня внимания, я уж не говорю о том, чтобы она меня узнала. Поставив ногу на ступеньку, она остановилась и вдруг уставилась прямо на меня. В ее глазах я увидел выражение, которое поддается довольно точному описанию, однако не имеет ничего общего с любовью. Его можно было бы назвать вызывающим, если бы вы захотели уточнить, какое именно чувство оно у меня вызывало. Во всяком случае, я этот вызов принял.

— Миссис Чейпин, вы разрешите мне поехать с вами? Я бы с удовольствием сообщил вам…

Она села в машину и захлопнула дверцу. Питни Скотт нажал на стартер, машина тронулась с места и уехала. Я стоял и смотрел ка отъезжающее такси, не испытывая особой радости, так как именно ради нее я сюда и приехал.

Я отправился к ближайшему телефону, чтобы поставить Вульфа в известность о том, что не вернусь домой к ленчу. Впрочем, я не слишком расстраивался, поскольку яйца, сметана и сосиски, которые я съел в десять утра, еще не определились что и как. Я купил себе «Нью-Йорк тайме» и с комфортом устроился в машине. Если только у нее не было какой-либо зацепки, о которой не знает инспектор Кремер, едва ли ей позволят долго задерживаться в Томбсе.

И тем не менее мне пришлось ждать почти полтора часа. Около двух часов, когда я уже начал подумывать, не зайти ли мне в буфет, где в свое время проводил большую часть дня Фред Даркин, в восемьдесят какой-то раз подняв голову при звуке автомобильного мотора, я увидел остановившееся такси. Помня о враждебном выражении в глазах Доры, я счел, что едва ли имело бы смысл пытаться присоединиться к ней внизу и вместе подняться наверх. Я решил переждать, пока она войдет в квартиру, а затем уговорить Питни Скотта отвести меня к ней. Возможно, она впустит меня, если я приду вместе с ним. Однако у меня опять ничего не вышло. Вместо того, чтобы остановиться перед подъездом, Скотт проехал на несколько ярдов дальше, затем они вышли из машины и вместе вошли в дом. Я проводил их взглядом, тихо выругался и решил, что больше ждать не буду. Вылез из машины, в первый и последний раз вошел в дом номер 203, подошел к лифту и бросил: «Пятый». Лифтер посмотрел на меня с привычной долей подозрительности, которая характерна для этой профессии, с вопросами приставать не стал. На пятом этаже я вышел и позвонил в квартиру 5-С.