Чтение онлайн

Все взгляды обратились к Хиббарду. Тот кивнул:

— Правильно.

Вульф вынул из ящика какие-то бумаги, разложил их и взял одну в руки.

— Передо мной, джентльмены, копия памятной записки о нашей договоренности. Одной из моих задач было избавить вас от всех опасений и страха перед действиями лица или лиц, ответственных за исчезновение мистера Хиббарда. Эту задачу я полагаю выполненной. Самого мистера Хиббарда вы же не боитесь? Прекрасно. Итак, эго сделано. — Он помолчал, прошелся взглядом по всем лицам и продолжал: — Далее мне придется прочесть вам вот этот документ. — Он отложил меморандум в сторону и поднял несколько листков в коричневой папке. — Джентльмены, на этом документе стоит дата двенадцатого ноября, то есть сегодня. Он подписан Полом Чейпином и озаглавлен следующим образом: «ПРИЗНАНИЕ ПОЛА ЧЕЙПИНА О СМЕРТИ Р. ГАРРИСОНА И ЮДЖИНА ДРЕЙЕРА, А ТАКЖЕ О НАПИСАНИИ И РАССЫЛКЕ НЕКИХ ИНФОРМАЦИОННЫХ СТИХОВ УГРОЖАЮЩЕГО ХАРАКТЕРА». Оно гласит…

Адвокат Кейбот прервал его. Понятно, адвокат есть адвокат. Он перебил Вульфа:

— Мистер Вульф, возможно, это и занимательное чтение, однако считаете ли вы, что это необходимо, учитывая то, что произошло?

— Весьма. — Вульф даже не повернул головы. — Итак, если позволите: «Я, Пол Чейпин, проживающий по адресу: Перри-стрит, дом 203, Нью-Йорк-Сити, признаю настоящим, что я никоим образом не несу вины за смерть судьи Уильяма Р. Гаррисона и утверждаю, что, по моему глубокому убеждению, она явилась следствием несчастного случая. Далее я признаю, что я никоим образом не несу ответственности за смерть Юджина Дрейера. Насколько мне известно, по моему глубокому убеждению, он покончил жизнь самоубийством.

Далее я признаю…»

Майкл Эйерс раздраженно фыркнул, несколько человек начали роптать. Их заглушил саркастический голос Джулиуса Эдлера:

— Все это чушь! Чейпин всегда утверждал…

— Джентльмены! — остановил его и всех других Вульф. — Прошу вас. Я хочу, чтобы вы позволили мне продолжить. Пожалуйста, воздержитесь от замечаний, пока я не закончу.

— Дайте же ему дочитать, — пропищал Драммонд, а я про себя отметил, что он может получить от меня лишний стаканчик.

Вульф продолжал:

«Далее я признаю, что написал и отпечатал на машинке стихи, которые были разосланы разным лицам при трех различных оказиях. Целью их было внушить всем, что именно я убил Гаррисона, Дрейера и Хиббарда и намерен убить также всех остальных. Я отпечатал их на пишущей машинке в нише курительного салона в Гарвард-клубе и разослал по почте. Этот факт был установлен Ниро Вульфом. На этом я заканчиваю свое признание. Далее содержатся объяснения, которые я привожу по просьбе Ниро Вульфа.

Мысль написать эти стихи пришла мне в голову после смерти Гаррисона, вначале просто как одна из фантазий, которыми постояннозанят мозг, привыкший к литературному творчеству. Я написал стихи, они оказались неплохими, по крайней мере, для меня, и я решил их разослать. Я детально продумал вопросы бумаги, конвертов и пишущей машинки так, чтобы нельзя было доказать, что их послал я. Результат превзошел все ожидания.

Через три месяца смерть Дрейера и обстоятельства, при которых она произошла, предоставили мне еще одну оказию, которую я не захотел упускать. На этот раз, учитывая, что в то утро я присутствовал в галерее, дело было более рискованным, однако после здравых размышлений я пришел к убеждению, что настоящая опасность мне не угрожает. Я написал новые стихи и разослал их. Они имели еще больший успех, чем первые. Не стоит описывать, какое удовлетворение я испытал, когда мне предоставилась возможность наполнить беспокойством и ужасом бесстыдные сердца, столько лет оскорблявшие меня жалостью. Они называли себя Лигой раскаивающихся, — да, я знал об этом. Но лишь теперь они начали раскаиваться по-настоящему.

При любой оказии я дополнял воздействие моих стихов на некоторых моих друзей словами. Наиболее благодатную почву я нашел в Эндрью Хиббарде. В конце концов я напугал его настолько, что он сбежал. Я не знаю, где он находится, вполне возможно, что он покончил жизнь самоубийством. Я решил воспользоваться его исчезновением, как только услышал о нем. Разумеется, в тот момент, когда он появится, всей игре придет конец, но я и не предполагал, что смогу вести ее бесконечно. Исчезновение Хиббарда было слишком благоприятной оказией, чтобы от нее отказаться. Я разослал третьи стихи. Результат оказался просто великолепным, однако вскоре выяснилось, что даже слишком. О Ниро Вульфе я никогда не слышал. В тот вечер я зашел в его кабинет просто ради удовольствия посмотреть на растерянные лица своих друзей и взглянуть на Ниро Вульфа. Я увидел, что он обладает быстрым умом и интеллигентностью и что по всей видимости моей забаве приходит конец. Моя жена попыталась повлиять на Вульфа, но неудачно.

Я мог бы затронуть еще несколько обстоятельств, но полагаю, что ни одно из них не требует объяснения. Я лишь хотел бы упомянуть, что мои свидетельские показания в суде о мотивах, приведших меня к написанию романа «Черт побери деревенщину», были, по моему мнению верхом изощренности, и Ниро Вульф со мной согласен.

Заявляю, что не несу ответственности за литературные достоинства данного документа. Он был написан Ниро Вульфом.

ПОЛ ЧЕЙПИН».

— Мне кажется, что Эдлер сформулировал наше общее мнение: чушь.

— Я вполне вас понимаю. Я действительно считаю, что при данных обстоятельствах такая реакция неизбежна. Однако позвольте мне высказать свою точку зрения. Мое мнение таково, что я выполнил все обязательства, указанные в меморандуме, и могу получить свой гонорар.

— Дорогой сэр, — отозвался Николас Кейбот, — это абсурд.

— Не думаю. Я обязался избавить вас от страха перед Полом Чейпином. Учитывая те обстоятельства, которые стали известны сегодня, я свою задачу выполнил. Что касается Эндрью Хиббарда: он здесь. В отношении смерти Гаррисона и Дрейера вам должно было быть ясно с самого начала, что Чейпин не имеет с этим ничего общего. Вы знакомы с ним много лет, с самой юности. Я же всего лишь прочел его книги, однако уже в понедельник вечером, когда вы, джентльмены, были здесь, я понял, что просто невозможно, чтобы он совершил преднамеренное убийство, впрочем и импровизированное тоже, разве что в состоянии внезапного помешательства. Мистер Хиббард, вы психолог. Вы читали книги Чейпина? Почему там все время речь идет об убийствах и радости убивать? Почему на каждой странице прославляется насилие и жестокая красота физической расправы? Или, если обратиться к другому герою, — почему Ницше провозглашал: «Идя к женщине, не забудь кнут»? Да потому, что он сам не был настолько опрометчив, чтобы вообще дотрагиваться до женщины хотя бы кончиком пальца. Мистер Чейпин действительно убил Гаррисона, Дрейера и вас всех. Он убил вас и несомненно будет убивать вас вновь и вновь — но в своих книгах. Оставьте его, джентльмены, пусть делает то, что он умеет, и вздохните свободно.

Нет, Гаррисон, Дрейер и Хиббард не имеют с этим ничего общего. Загляните в памятную записку. Остается только вопрос угрожающих писем. Чейпин признает, что посылал их, и поясняет вам, что, как и почему. На этом трилогия закончилась. Никакого продолжения не будет, а если это и было, не думаю, что оно вас потрясет. Чтобы сделать это и снова воспользоваться той же пишущей машинкой, ему пришлось бы прийти сюда в этот кабинет, поскольку она стоит вон там на письменном столе мистера Гудвина.

Все оглянулись, а я подвинул ее в сторону, чтобы все могли ее увидеть. Вульф отпил пива и продолжал:

— Конечно, я понимаю, в чем тут главная трудность. Пол Чейпин сидит в тюрьме по обвинению в убийстве доктора Бертона. Если бы этого не произошло, если бы сегодня доктор Бертон был здесь с нами, живой и здоровый, вы без сомнения согласились бы с моей точкой зрения. Работу, для которой вы меня наняли, я выполнил. Однако вас смущает то, как дела обстоят сегодня, смущает, что если раньше у вас не было никакой защиты от зловредных намерений мистера Чейпина, то теперь ее у вас больше, чем надо. Я предлагаю вам безопасность, которую я обязался вам предоставить, но вас она больше не интересует, ибо вы получили нечто почти столь же ценное: факт, что мистер Чейпин кончит жизнь на электрическом стуле и никогда больше не сможет вас убивать даже в своих книгах. Мистер Кейбот, я спрашиваю вас как юриста: правильно я изложил положение вещей?

— Думаю… — Кейбот вытянул губы трубочкой, а затем продолжал: — Думаю, что все это удивительно хитроумная ерунда.

Вульф кивнул:

— Ничего иного я от вас и не ожидал. Полагаю, джентльмены, что точка зрения мистера Кейбота более менее отвечает взглядам всех вас, не правда ли? В таком случае я вынужден предоставить вам другую точку зрения. А именно: Чейпин не убивал доктора Бертона, я могу доказать его невиновность, и если дело дойдет до суда, он будет оправдан.

Этимон вызвал новый переполох. Вначале раздалось недоверчивое и удивленное гудение, выход которому дал Леопольд Элкас: он вскочил со стула, обежал письменный стол Вульфа, схватил его за руку и начал ее трясти вверх и вниз. Он бормотал что-то непонятное о справедливости и благодарности Вульфу, и какой Вульф чудесный, великий и знаменитый. О мании величия он не упомянул ни словом. Остальные были так заняты своими замечаниями, что не обращали на него никакого внимания. Майкл Эйерс катался со смеху, потом поднялся и направился к столу с напитками. Я тоже встал, намериваясь оторвать Элкаса от Вульфа, но в конце концов он сам присоединился к остальным.